В какой-то момент, пока я пытался понять, что здесь вообще происходит, один из богатеев указал на меня и предложил цену в двадцать вуанов.
— Кто-нибудь предложит больше? — спросил у толпы Мерес.
— Он же человек, — мерзкий картавый голос у этого богатея, который хихикал, будто задыхается. — Кто за него предложит больше? Двадцать вуанов это их предел.
Вот тогда я был в ступоре. Все богатеи, что здесь сидели были людьми. Ну как минимум выглядели они точно также. Или количество вуан в кармане делает тебя уже не человеком, а богом или просто возвышенным существом?
— Могу предложить тридцать вуан, — сказал другой богатей. Его тембр голоса был весьма суровым, будто он из другого теста сделан, нежели картавый.
— Зачем он тебе, Слинт? Ты его на арену выпустишь что ли? — картавый все хихикал.
— На арену? Нет, конечно. У меня поля пшеницы и винограда есть за моим лудусом, туда его отдам работать.
— Сам там работай, кучерявый, — я не выдержал и выкрикнул из строя.
На минуту среди богатеев была мертвая тишина, после все они разразились диким смехом.
— Я договор подписывал не для того, чтобы на ваших полях горбатиться, а чтобы на арене выступать, — я думал, что в этот момент выгляжу достойно, отстаивая свои права, но все во мне видели лишь клоуна. Ненавижу клоунов.
— Внимательнее нужно было читать договор, дорогуша, — выдавил сквозь смех картавый. — По-вашему же договору, в пункте сто пятьдесят восьмом вы соглашаетесь с со всеми законами Столицы. А в столице есть такой закон, что любой житель другого мира империи может быть порабощен. А также в сто восемьдесят девятом пункте написано, что вы согласны на иные способы заработка, помимо арены.
Я снова был в ступоре. Я молчал, словно мне рот залили раскаленным воском. Они что, на ходу придумывают эти пункты в договоре? Как это возможно, что, подписывая договор с распорядителями игр ты оказываешься не на арене, где почет и слава, а на пшеничном поле, где жалость и уныние?!
— Я пришел сюда на арену, — выдавил я из себя. — И буду сражаться на ней…
— Он меня утомил, — картавый замахал возле своего лица веером или чем-то похожим на него. — Он веселый, но невыносимо душный.
Мерес кивнул одному из своих охранников и тот подошел ко мне, вывел меня из строя и со всего маху ударил своей палицей мне в живот. Такой удар я не выдержал и мигом оказался на коленях, задыхаясь и жадно глотая воздух.
— И запомни, раб, я тебя покупаю за тридцать вуан, чтобы ты сдох, работая в моем поле. А если не будешь слушаться, то мои люди годами тебя будут пытать, пока ты не сдашься и не пойдешь работать. Я сделаю все, чтобы мои вложения в тебя окупились с лихвой.
Я корчился от боли, все еще валясь на коленях. Подняв глаза, я увидел мерзкую ухмылку Слинта, который уже готовил свои тридцать вуан. Я не для того проделал весь этот путь, чтобы сдохнуть в рабстве у такого говноеда. Я попытался встать, чтобы дать отпор и либо меня сегодня купит нормальный ланиста, который отправит на арену, либо сдохну в попытке и заберу кучерявого и картавого с собой. Я уже начал поднимать руку для заклинания, как увидел другого человека, который поднял руку.
— Пятьдесят вуан! — крикнул он.
— Что? — Мерес не сразу увидел того человека.
Он подошел поближе, чтобы его увидели. Невысокий, коротко стриженный, одетый не в белую тогу, как все здесь лежащие, а в какие-то темно-зеленые и немного серые лохмотья. На его правой ноге было что-то типа гипса, только у него эта штука была, кажется, деревянной. Он довольно сильно хромал.
— Руша, — протяжно вымолвил Слинт, когда увидел, наконец, кто это подал голос. — Ларк решил отпустить своего цепного пса погулять, но тот пришел разбрасываться хозяйскими деньгами?
— Господин Полоний, мне лестно, что вы заботитесь о благосостоянии моего господина, но после последних игр, на которых не выиграл ни один ваш гладиатор, а в финале шестого уровня ваш гладиатор вообще сдался после двух ударов, мой господин весьма хорошо заработал. Он вообще много работает, поэтому у него нет времени нежиться в жарких лучах солнца, попивая вино, именно поэтому его сегодня пригласила госпожа Инна к себе. А вас она тоже пригласила? Нет? Какая жалость. Держу пари, что когда-нибудь кто-нибудь из распорядителей игр и вас пригласит к себе. Но это только в том случае, если мой господин не займется пшеницей или вином.
Я видел, как с каждым словом Руши на лице и шее Слинта набухали вены. Его лицо становилось красным от злости. Он дрожал, сжимая зубы так сильно, что все его кудряшки на голове дрожали, как листья деревьев на ветру.
— Шестьдесят вуан, — выдавил из себя Слинт.
— Мой господин скоро вернется в лудус, поэтому мне тоже пора возвращаться, — Руша пожал плечами.
— Беги, беги, пока хозяин не приказал припасть к ноге, — Слинт начал выдыхать, ведь он решил, что обыграл Рушу.
— Восемьсот вуан, — ответил Руша.
Все на рынке ахнули. Толпа начала перешептываться, обсуждая подобную смелость. Руша старательно выжидал паузу, чтобы насладиться моментом. Он смотрел на Слинта, ожидая его реакцию, но кучерявый только рассмеялся.
