Ох уж этот бархатистый баритон над ухом. От голоса Троя я буквально обомлела, даже плечи сжались, словно кто-то пощекотал между лопаток.
— Ты не оскорбляешь, мне наоборот нравится, — сконфуженно улыбнулась я.
— Что нравится?
Что-то внутри меня хотело сказать… Ты нравишься. Весь ты, придурок. Полностью. Но почему-то страшно было такое сказать.
— Ну стояк твой, — выпалила я с дурацкой улыбкой.
Трой отшагнул назад и нахмурился, словно я говорила на непонятном ему языке. Потом показалось, что он скрипнул зубами. Магия момента обратилась в ничто. Развеялась. Да, тепло и взаимопонимание между нами существует ровно до того момента, пока я не открываю рот.
— То есть это всё, что тебя интересует? — огорчённо спросил Трой.
Мне стало больно от его интонации. Сердце застучало о рёбра, как метеоритный дождь об обшивку корабля. Но я вспомнила, зачем сюда зашла. Сказать, что нам лучше держаться друг от друга подальше, потому что эти чувства для меня слишком. Слишком сильные, слишком приятные. Я такого не заслуживаю. Я не могу отвлекаться на такое. Но мне это вслух не произнести, на язык не ляжет подобная откровенность. Будет лучше, если он сам разочаруется. Пусть думает, что я похабная нимфоманка.
И я хотела ответить «да», но и это не могла произнести. Трой провел ладонью по своему лбу, убирая назад волосы и посмотрел на меня искренними глазами, полными тревоги. Я понимала, что «да» его очень расстроит, и всё внутри протестовало. Неловкое молчание длилось слишком долго, и я вдруг расслабилась, позволив себе сделать то, чего мне очень хотелось. То, что я иногда представляла, пытаясь уснуть.
Я жестом попросила Троя наклониться, мол, хочу сказать что-то на ухо. Он наивно повёлся, опустив ко мне голову, и я подло поцеловала его в губы. Почти невинно, одним маленьким касанием. Но глаза Троя округлились, стали как днища поршня. Он пару на мгновений застыл не моргая.
— Мне всё в тебе нравится, и стояк тоже, — меня бросило в жар.
Не это я должна была сказать. Рука, которая оттаскивала меня от кладовки за волосы, теперь, кажется, дала мне подзатыльник. Я чувствовала ошеломляющий стыд.
Трой снова обнял, провёл носом по моей щеке и несмело поцеловал в губы. Этот поцелуй был похож на мягкое исследование, легкое скольжение, окутанное дразнящей сладостью.
— Смотрю, ваши отношения немного продвинулись? — донёсся откуда-то, будто из параллельного мира голос Матео.
Мы с Троем ошарашенно отшатнулись друг от друга и повернулись к дверному проёму, в котором стоял младший Родригес. За всем этим выплеском гормонов мы оба не услышали, как открылась гермодверь.
— Заканчивайте, Джульетте пора к Отелло, — горько усмехнулся Матео. — А Ромео должен отправиться на инструктаж к Исигуро, он уже ждёт.
Я первой вышла из ступора и сурово глянула на Матео. Вот, кто был виновником этого… происшествия. Собиралась молча выйти из кладовки, но Трой поймал меня за руку.
— Подожди, — тихо сказал он и наклонился к стоящему на полу ранцу. — Вот, возьми.
Когда он поднялся, снова вырос надо мною каланчой, в его руках было что-то рыжее. Я не сразу поняла, что это. Трой положил мне в ладони пушистую ткань. Плед?
— Помню, он тебе, кажется, понравился. Я забрал его с Лилии-1, — сказал Трой.
Наверное, я должна была растрогаться. Но разве я могу? Разве мне можно показать подобную слабину. Тем более, при ком-то ещё. На сегодня и так уже достаточно. Я хмуро окинула взглядом сначала Троя, потом Матео.
Плед, правда, забрала. И когда забирала, ласково коснулась ладони Троя, проведя по ней кончиками пальцев, так, чтобы Матео не видел. Это было моё спасибо.
Только Трой так блаженно улыбнулся, что сорвал всю мою конспирацию к чертям.
— Maldita sea, — Матео покачал головой, ухмыляясь. — Вы только гляньте на н..
— Пасть захлопни, — перебила его я и быстро ретировалась из кладовки.
Плед был чертовски приятным на ощупь. Маленькая девочка внутри меня улыбалась, когда он касался кожи на предплечьях. Вызывал глупую негу, почти такую же, как когда Трой целовал мне руку.
Вараха, что стояла недалеко от кладовки, скривила неприятную мину. Мне показалось, что она знала, с кем я была. Расскажет ли она Сантьяго? Впрочем, не важно. Пошли они все к чертям.
Я зашла в нашу с Санти каюту, села на кровати, приобнимая плед. Мягкие рыжие ворсинки ласкали кожу. Мне вдруг показалось, что несмотря на всё ещё гулко стучащее сердце, мне стало легче.
Про усталость я благополучно забыла. Да и гнетущая бессонница казалась забытым кошмаром. Если так и лечь, обнимая этот пушистый комок нежности, у меня бы наверняка мгновенно получилось заснуть. Может, бред всё это, что мне впаривает Санти, что я сама себе впариваю? Может, эти чувства мне не помешают, если уж совсем в них не ударяться? Смириться с ними и позволить им жить. Как ни крути, сегодня у меня был лучший поцелуй в жизни.
