Принс — сирота, осужденная на каторгу, как сестра зачинщика революции. Она думала, что проведёт всю жизнь за решёткой, но однажды загадочный мужчина вытаскивает её из тюрьмы. Кто он? Благородный посланец брата или просто коварный имперец, который использует в своих целях? И почему при взгляде на него её сердце пропускает удар?Прошло три года с момента подавления мятежа в колониях системы Альфа Центавра. Земная Империя вернула контроль над своими сырьевыми придатками, где люди низведены до безымянных номеров, вынужденных работать в чудовищных условиях. Тогда как Земля превращена в заповедник, где живут лишь избранные.Герои оказываются в неприятной ситуации, и кажется, что шансы на планету Вега-7 для повстанцев потеряны. В игру вступает другой мощный игрок, все карты у него на руках. Даже единственный человек, способный войти в пункт управления Визитантес, в его власти. Но Принс и десантники Альдо знают, что безвыходных ситуаций не бывает, и сделают всё, чтобы Вега-7 стала их новым домом.
«Всякое разумное существо, следующее до конца стремлению к разумности, движется в направлении Голгофы».
Эта фраза звенела бы в ушах. Только я не слышал. И даже не дышал. Стал бесплотной формой жизни, способной лишь наблюдать за происходящим. Причём из разных точек одновременно. Словно был везде.
Фраза раскатывалась серой ажурной лентой в темном с вкраплениями перламутра пространстве. Оно таинственно переливалось, как чёрный снег в свете фонарей. Драпировалось, словно парча. Лилось каскадами и волнами.
Где я?
Мне казалось, секунду назад я различал силуэт. Чёрный на чёрном. Искажённые края, отделяющие один мрак от другого.
Теперь и его не было. Хотелось крикнуть, но этого я сделать не мог.
Темнота подëрнулась, словно гладь нефтяного озера от дуновения сильного ветра. Пошла волнами.
В переливах чëрных волн, как в кривых зеркалах, я увидел улыбающееся лицо мамы. Её белокурые волосы были уложены в изящную причёску.
— Ты чего замер? — с тёплой интонацией спросила она.
В бурлящей поверхности я увидел и себя, словно собранного из миллионов брызг. Мне было четырнадцать. Стоял на пороге входа в здание Звёздной Академии, загляделся на макет космического корабля у входа. Старый, века двадцатого. С массивной первой ступенью, которая отделялась в атмосфере, когда преодолевалась первая космическая скорость. Я чувствовал какую-то общность с теми людьми из прошлого, которых тянуло в неизведанное.
— Иду, — бросил я маме.
— Сегодня твой первый день, попробуем не опаздывать? Ты ещё успеешь всё как следует рассмотреть.
Мне подумалось, что когда я переступил порог Академии, сделал первый шаг к спасению Принс.
Принс. Принс! Я должен вернуть Принс браслет. Должен вернуться сам. Эти мысли ускользнули так же быстро, как и появились.
В волнах мрака я снова видел маму.
— Может, не пойдём? — произнёс я, всё ещё стоявший на пороге Академии.
— Почему?
— Папа же сказал, что нельзя, — с осторожностью ответил четырнадцатилетний я.
— Послушай, не дрейфь, я с папой разберусь, — как-то уже строже сказала мама. — Ты же создан для этого.
От её слов чернота вспенилась, словно начала кипеть. Потом разлетелась брызгами. Я вдруг ощутил, что злюсь. Эти её слова наложились на фразу Гомера: Елена рассчитала всё правильно. Я вспомнил, что случилось. Браслет расплавился. Проник мне под кожу. Елена рассчитала всё правильно. Что она рассчитала? Всю мою жизнь с самого начала? Что это значит?
Я никогда не злился на маму. А сейчас раздражение испепеляло меня. Темнота, вторя моим чувствам, бурлила и обращалась в хаос чёрных капель и пузырей. Где-то далеко звучал звон, будто от трескающегося от ультразвука стекла.
— Шу-шу-шоу-шу, — донеслось откуда-то, словно дуновение ветра, и я почему-то уловил в этом смысл.
«Спокойно. Не шуми», — сказал кто-то.
— Кто здесь?
— Шуууу-Шуо-Шу-Шуо.
«Твой друг. Существо с четырьмя ногами, умноженными на десять».
Эта информация напугала меня. Одно из зеркал вдалеке рухнуло вниз.
— Шу… Шоу…
«Спокойно».
— Конь? — с ужасом спросил я.
— Оуш. Шуа-Шуа…
«Да перестань ты бояться. Твой страх почему-то делает плохо».
Успокоиться? Как успокоиться, если у тебя нет тела. Даже не продышать свой страх. Я по-прежнему боялся. И не понимал, чем я боюсь? Что вообще сейчас я? Просто сплошной страх?
И я представил своё тело, обычно это помогало унять эмоции. Я начал с быстро бьющегося сердца. Представил его, ощутил, что оно у меня есть. Колотится, как бешеное. Представил грудную клетку, сдавленную оцепенением. Сжатое горло. Прилипший к нёбу язык. И вздохнул. Почувствовал, что дышу. Попробовал дышать медленнее, увидел свои дрожащие руки: сначала бледные, прозрачные, а потом обретшие плоть.
— Оуш Тшоу, шоу! — прозвучало ошарашенно, будто внезапный порыв ветра.
«Вот это да, Трой! Ты сам сделал себе тело!».
Я испытал что-то сродни смешанного с ужасом восторга. Что я сделал? Тело?! Я остолбенело стоял, разглядывая свои руки, обнаружил, что на мне надет дорогой пиджак, похожий на тот, что я выбирал для свадьбы с Алисией.
Так ошеломительно после почти полной депривации снова чувствовать твёрдую почву под ногами, осязать, дышать. Та темнота, на которой я стоял, медленно меняла форму, как вода, но я почему-то не терял равновесия, а словно плыл, как бумажный кораблик. Краем глаза я заметил, ко мне по волнообразным ухабам подползло что-то длинное и чёрное. Я отпрянул назад, натолкнулся на преграду, чуть не упал.
— Это я, твой сороконогий скакун, — дуновением ветра сказало существо.
Медленно я опустил на него взгляд. Это было что-то похожее на сороконожку, только крупное, с собаку, и с чёрно-перламутровыми пластинками на спине.
— Ко-к-о-о-нь? — спросил я.
— Не коконь, а Конь, конечно. Хотя какой я конь? — говоря, насекомое шевелило толстыми блестящими отростками на голове, похожими на пластинчатые рожки. — Видел я ваших земных коней… Сходства совершенно нет. Да и седло некуда крепить. Но тебе же хотелось, чтобы я был Конём. И я им был. Правда, изначально меня звали Шоушшотшоу-шуо-оуш.
