— Пройдите в раздевалку, у нас сегодня униформа, — зашипел голос из динамика.
Створки двери разъехались, открывая ещё один коридор. Мы вошли, здесь царила полутьма. Где-то через стену звучала музыка, но сложно было понять какая. Сантьяго кивнул на табличку для персонала, венчавшую одну из многочисленных дверей.
Он осторожно открыл её, ступил в помещение, а я последовал за ним. Послышалось жжужание, в ноги мне что-то врезалось. Я опустил взгляд и увидел маленького робота, похожего на железную собаку, которая на плоской спине подвезла нам два пакета. Я вспомнил о Коне, и в голову полез какой-то неуместный сплин.
— Униформа для вечеринки, — сказал механический голос. — Переодевайтесь здесь.
Сантьяго взял пакет, разорвал его и достал небольшой кусок ткани цвета «спелой вишни», потом зыркнул на меня. Я осторожно прикоснулся к стальной голове пса и погладил. Так я обычно делал с Конём. Непонятно зачем роботам ласка, но мне казалось, что она не помешает. Собака бездушно уставилась на меня оранжевыми глазами, и я улыбнулся.
— Ты ещё за ушком почеши, — усмехнулся Сантьяго. — Переодевайся.
Робот, со скрипом передвигая железными лапами, зашагал прочь. Я подумал, что бедняжке не помешал бы техосмотр.
Сантьяго снял куртку, расстегнул портупею с оружием, стянул с себя серую футболку. Он скептически покрутил куцый кусок материи в руках и отвернулся. Моë внимание привлекла татуировка на его спине. Точнее как: вся его спина была одной сплошной татуировкой, изображающей гору черепов. От неё веяло смертью. Как и от самого Сантьяго. Он просунул сквозь дырки голову, руки. Послышался треск ткани. Не обращая на него внимания, Сантьяго натянул майку, хотя это сложно было назвать майкой, скорее какой-то топ. Он едва доходил ему до пупка.
Вишнёвого цвета ткань натянулась на огромной фигуре, выделяя рельеф мускулатуры. Сантьяго сделал из портупеи ремень и прицепил к поясу. Куртку повязал на бёдрах за рукава, чтобы скрыть оружие.
И что, вот так… он пойдёт туда полуголым? В штанах с низкой посадкой и в этой майке? Черепа угрожающе поглядывали на меня с оголенных участков спины.
— Чего стоишь? — рыкнул он мне. — Переодевайся.
«Я не могу пойти туда в этом клочке ткани», — начал было жестикулировать я, но поймал на себе его сердитый взгляд. — «Это слишком вульгарно».
— Хорош руками дрыгать, переодевайся, — сказал он. — Быстрее!
«Без этого никак?»
— Если бы было как, я бы это в жизни не надел, — он покачал головой.
Я расстегнул куртку и подумал, что меня без футболки видела только Принс. И ещё Рю! А теперь придётся показываться всем? Меня аж передёрнуло от этой мысли. Но ничего не оставалось, в этом мире другие правила.
Я снял куртку, помедлил секунду-другую, рывком сдернул футболку. Тяжёлый воздух станции неприятно обжигал прохладой. Я поежился. Взял в руки бордовую безвкусную тряпку и натянул. Я чувствовал себя зябко с голыми плечами, но мне майка хотя бы закрывала пупок.
Чтобы спрятать пистолет, я поступил, как Сантьяго, прикрыл его курткой.
«У вас интересное тату…» — сказал я, встретившись с ним глазами.
Он посмотрел на меня с раздражением:
— Неинтересное.
«Да, пожалуй, жуткое…»
— Именно, — процедил сквозь зубы Сантьяго, будто я сказал что-то глупое или неуместное. — Пойдём.
Он двинулся в сторону выхода.
«Нам, надеюсь, не придётся, ещё больше раздеваться?» — спросил я.
— Нет, нам нужно попасть к Ласейрасу в кабинет.
«Вы же сказали, что здесь должны знать наши имена…»
— Да, это странно, — ответил Сантьяго. — Разберёмся.
Мы снова оказалась в коридоре, прошли его насквозь и вышли к ещё одной двери. Сантьяго нажал на кнопку, и она открылась. Из проёма полилась громкая задорная музыка, похожая на какой-то цыганский перелив, но переодически вклинивались басы. Странноватый микс.
От неловкости я был скован, в этой майке чувствовал себя голым. В Империи принято одеваться так, чтобы не оставить ни одного открытого участка кожи, кроме лица. Хоть шорты не заставили надеть. Я бы вообще попросился обратно на корабль. Хотя вряд ли Сантьяго бы меня отпустил.
Он осторожно прошёл первым, и я решил смотреть ему в спину, а не на вероятный разврат.
Он осторожно прошёл первым, и я решил смотреть ему в спину, а не на вероятный разврат.
Я понимал, что это глупо. Если мы разведывательная группа, мы должны смотреть по сторонам. Конечно, я буду следить за тем, что происходит. Просто не сразу.
В помещении, куда мы вошли, было темно, только в конце по мраку ползали пятна оранжеватого, синего и красного света, будто его источники постоянно менялись.
Преодолев коридор, мы свернули, и меня ослепило неоновыми вспышками. Бирюзовыми, оранжевыми, синими, красными. Несколько мгновений глаза привыкали. Сначала я увидел перед глазами тень, которая становилась плотнее и плотнее, и до меня дошло, что передо мною почти голая женщина. На ней была вишневого цвета майка, едва прекрывающая грудь, и юбка из серебристых цепей, позволяющих увидеть слишком многое. Я принялся искать глазами Сантьяго.
Хотел спрятать взгляд среди черепов на его спине, а потом вспомнил, что нужно вести себя, будто вокруг всё обыденно.
