Мы, получается, здесь замурованы? Есть шанс, что если никто не придёт, то мы умрём здесь? Нет. Кто-то обязательно придёт. Сантьяго кого-нибудь пришлёт. Если, конечно, станция не атакована кем-то кроме спасителей Алисии.
Я сжал двумя руками металлическую перекладину на дверце выхода из ниши. До боли в мышцах. Чтобы куда-то девать досаду и разочарование.
Повернулся к Алисии и наткнулся на испуганный взгляд:
— Нам отсюда не выбраться?
— Пока нет, — спокойно ответил я, понимая, что если Алисия начнёт паниковать, то воздух у нас закончится быстрее. — Но скоро выберемся. Пройдет немного времени, и дверь откроется. Видимо, какой-то буферный режим.
Я городил какую-то ересь в надежде, что Алисия купится. Она не сводила с меня пытливых глаз. В полутьме они блестели, как два малахитовых камушка.
— Правда?
— Конечно, правда. О чём мы там говорили? Ты же понимаешь, что в такой шаткой ситуации думать о приёмах, тем более со мной в качестве жениха, глупо?
Я не ждал её ответа, уже привык, что она игнорирует неудобные вопросы. Говорил, чтобы говорить.
Мы в западне. А я впервые не ощущал безудержного желания жить, как раньше. Мы в западне. И этот факт не вызывал у меня содрогания. Или суматошного поиска выхода. Как будто так и должно быть. Весь мой отряд погиб, за исключением Кали. Кали переметнулась. Боль от этого начала доходить до меня со всей сокрушительной мощью.
— Иногда в минуты отчаяния только глупость и держит на плаву, — раздался голос Алисии, неожиданно искренний, и я снова посмотрел на неё.
— Это верно. Я сам долго жил, лелея глупую надежду, что когда мы победим, я организую большой концерт, а Кали будет мне подпевать из первого ряда.
Два малахитовых камушка вызывали во мне чувство вины за упаднические мысли. Ладно я, но Алисия. Она ещё совсем юная. Мучительно думать, что и она умрёт здесь со мной. Да, возможно, смерть будет быстрой. Бластер у меня есть. Но…
— Мне жаль, что твоя девушка погибла, — негромко произнесла Алисия. — Прости за грубые слова, что я сказала при первой встрече. У вас здесь всё по-другому устроено.
— Кали, оказывается, не умерла, но нашла себе другого…
— Какой позор…
— О да, — ухмыльнулся я. — Позор был знатный. Рассказала, какой я дурак, прямо при нём. Она и поцеловала его, чтобы я видел.
Дыхание учащалось. Кислорода становилось меньше.
— Омерзительно, — как-то даже с сочувствием пробормотала Алисия.
— Не то слово.
— А буферный режим ещё не прошёл? — как-то обречённо спросила она.
— Нет. Будет характерный писк, — соврал я.
— Сразу после того, как мы задохнёмся? — по её выразительному взгляду я понял, что она меня раскусила.
— Bésame, bésame mucho (Поцелуй, поцелуй крепче) — тихо запел я. — Como si fuera esta noche la última vez (Ты уже знаешь, что это последняя ночь)
Я понимал, что это бесполезная трата кислорода, но очень хотелось ответить ей песней.
— Bésame, bésame mucho, — неожиданно продолжила мотив Алисия. У неё был высокий, довольно поверхностный голос, но пела она с душой. — Que tengo miedo a perderte, perderte después? (Как же разлуку теперь нам с тобой превозмочь?)
Она знала эту старинную песню! Мне так понравилось, что я буквально воспрял духом.
Так. Ну чего я драматизирую. У меня есть излучатель бластера, можно попробовать расплавить замок. Только я понятия не имею, как его перенастраивать. Такими вещами всегда занимался Смарт.
Я живо приподнялся. Достал бластер из-за пояса и поглядел на него. Раскрутил корпус — это я умел. Перед глазами предстали хитросплетения проводов и трубок.
— Что ты делаешь? — спросила Алисия.
— Пытаюсь сделать так, чтобы эта ночь у нас была не последней, — улыбнулся я. — Для этого ищу способ перенастроить луч бластера в более сконцентрированный, чтобы расплавить замок. Но опыта такого у меня нет.
— Можно мне? — вдруг спросила она, протягивая ладонь
— А ты вообще бластер в руках держала когда-нибудь? — с недоверием спросил я.
— Бластер нет, но у меня был курс физики излучателей, мы ими разрезали слои молекул для специальных тканей, — Алисия поиграла пальчиками, еще сильнее вытянув руку. — Плюс у меня в голове нейросеть.
— А, точно, вы там в Империи все модифицированные, — я выдохнул, отдавая ей бластер. — Ты только с ним поделикатнее, он голенький…
Она улыбнулась. Хотя я видел в её глазах страх. Несколько мгновений Алисия пялилась на излучатель, видимо, разговаривала со своей нейросетью. Затем достала из волос шпильку, что-то ковырнула в проводах, нажала на какой-то переключатель у рукоятки.
— Теперь мощности должно хватить, — сказала Алисия, возвращая оружие мне.
— Главное, чтобы меня не расплавило вместе с замком.
Я взял бластер, подлез к дверце в том месте, где мне казалось, находится генератор магнитного поля, удерживающий её в закрытом положении. Ну расплавлюсь, ничего страшного. Хуже всё равно уже не будет.
Оглянулся на Алисию.
— Ответь мне на один вопрос, пока меня не зажарило.
— Тебя не должно зажарить…
— Ну а вдруг? Ответишь?
— Ладно, — она любопытно уставилась на меня.
— У тебя же сегодня был первый поцелуй?
Она прикрыла веки, смутившись.
— Да, первый.
