— Кориана уже в том возрасте, когда думают о замужестве, — нейтрально признал Муренни. — Лучше избегать любых опрометчивых поступков с её стороны.
— Это несправедливо! — крикнул Киндан. — Я сражался с Ваксорамом за то, чтобы женщину не судили…
— Киндан, — голос Муренни был тих, но заставил Киндана прислушаться. — А какие у неё варианты?
— Она может чем-нибудь заниматься, — сказал Киндан. — Она умеет делать бусы, она сделала упряжь для Кориссы и вот эту для Воллы, — сказал он, указывая на блестящую цепочку Воллы, обозначающую его принадлежность ученику Цеха Арфистов. Он был взволнован и немного насторожен, когда она показала ему красивую шлейку во время совместного обучения файров, но надеялся, что оправдает все её ожидания. Все считали, что Киндан должен знать всё о подготовке файров, потому что у него уже был свой страж порога.
— Ты считаешь, что она, уже познав жизнь со слугами и нарядами, будет счастлива просто существовать на доходы простого арфиста? — серьёзно спросил его Муренни.
Киндан молча сидел, размышляя над вопросом. Наконец, он в отчаянии спросил, — И что, у неё нет выбора?
Муренни покачал головой, — Нет, это не совсем так. Я просто пытаюсь объяснить тебе, что для неё одни варианты будут проще, чем другие.
— Разве её родители не хотят, чтобы она была счастлива?
— Я думаю, что хотят, — сказал Муренни. — И еще я думаю, что она будет жить более счастливо именно той жизнью, к которой привыкла.
— Племенная кобыла для Владетелей? — огрызнулся Киндан, мотнул головой и какое-то время размышлял над словами, которые в порыве возмущения бросил Мастеру-Арфисту. Никогда еще он не чувствовал в себе столько злости, которуюуже не мог контролировать.
— Леди-Владетельница, символ благородства, красоты и доброты, — спокойно ответил Муренни. — Её дети — лишь часть её наследия, хотя, возможно, и самая необходимая.
— Но это не всё, для чего создана женщина! — возразил Киндан.
— А может, ты пока просто не понимаешь, в чем заключается истинное предназначение матери, — ответил Муренни. — Я думаю, что быть родителем — это величайший труд и величайшая радость на свете.
— Я… — Киндан осёкся, размышляя. Разве он не был кем-то вроде старшего брата для Келсы и Ноналы? И даже для Верилана. Их благополучие значило для него многое. Он никогда не представлял себя в роли отца, это все было где-то далеко в будущем, спустя много Оборотов, но, возможно, он когда-нибудь поймёт…
— Просто, это кажется несправедливым, — сбивчиво закончил Киндан.
— Я понимаю тебя, — сказал Мастер-Арфист, и Киндан резко взглянул на него. Были ли слухи правдой? Неужели Мастер когда-то был влюблён в Саннору?
— Почему Лорд Бемин не доверяет арфистам? — спросил Киндан, набравшись смелости.
Муренни глубоко вздохнул, затем медленно выдохнул, — Давай, будем считать, что Лорд Бемин просто хочет иметь больший контроль над Цехом Арфистов, и хватит об этом.
Киндан кивнул, хотя и не почувствовал, что узнал что-то новое, чего не знал до того, как задал свой вопрос.
— Значит, так, — сказал Муренни, меняя тему, — мне нужно, чтобы ты проследил за молодым Конаром, научил Кориану барабанным кодам, — он погрозил пальцем Киндану и предупреждающе сдвинул свои густые брови, — не расстраивая её мать, и помог ей с письмом.
Киндан кивнул. К счастью, Корисс и Волла, скорее всего, еще слишком молоды для брачного полёта, что, безусловно, расценивалось бы, как «расстраивающее её мать». Затем его ударила мысль, возникшая при упоминании Мастером Муренни письма, — Что может помешать человеку читать при тусклом свете?
Муренни задумчиво склонил голову и задумался, прежде чем ответить.
— Возможны несколько причин этого. У человека может быть плохое зрение — не такое плохое, как у твоей подруги Нуэллы, конечно, но всё же недостаточное.
Киндан кивнул понимающе.
— Или человек с трудом читает вообще. — продолжил Муренни и взглянул на Киндана. — Ты хорошо знаешь этого человека?
Киндан кивнул. Муренни смотрел на него какое-то время, дав Киндану возможность назвать ему имя, и когда это не было сделано, Мастер-Арфист продолжил:
— Один из способов убедиться — это проверить, различает ли человек буквы
— Такая проблема не является чем-то необычным и часто указывает на высокую степень интеллекта и способностей, — сказал Мастер-Арфист. — Люди, которым трудно читать, часто плохо запоминают таблицы умножения и сложения, но легко запоминают песни, особенно те, у которых необычные мелодии, независимо от того, насколько сложны слова. — он прикусил губу, словно копаясь в своей памяти, и просветлел, вспомнив, наконец, — Некоторые из этих людей — великие писатели или художники.
— Конар принес с собой цветные карандаши, — неожиданно вспомнил Киндан.
— Да? — заинтересовался Муренни. — Может, нам следует поощрять его занятия рисованием.
— Но я думал, что арфисты должны петь, учить и писать, — заспорил Киндан.
