Туземцы по природе охотники, а не земледельцы, и не желают пускать на свою территорию пришлых колонистов. Как правило, краснокожие хорошо вооружены, алчны, злобны и жестоки. И готовы порвать любому глотку.
В тоже время, индейская тактика заключается прежде всего в том, чтобы разведать, каковы силы противника, поскольку для индейцев до сих пор большее значение имеет количество врагов, чем их сила. Изобретательные в военной хитрости, аборигены устраивают засады и редко осмеливаются вступить в бой, когда темнота или другая причина мешает им просчитать все шансы на успех.
Эти воинственные краснокожие индейцы отбили пытавшиеся покорить их войска и с не меньшим успехом изгнали искателей руды и миссионеров. К тому же, без вазелина.
Эти независимые дикари — лихие наездники. Они, как кентавры, носятся на своих резвых лошадях по равнинам Чако. Они не любят жить оседло, а перекочевывают от одной ароматной рощи к другой, словно пчелы, перепархивающие от цветка к цветку. Где им понравится, там и раскинут они свои шатры, там и расположатся табором.
Лошади дают индейцам исключительную мобильность, леса и рощи — материал для луков, а близость к жарким областям — ингредиенты для сильных ядов. Учитывая, что основной мушкет сейчас в английской армии, не говоря уже о менее продвинутых странах, — «Смуглянка Бесс».
Этот образец был разработан еще в далеком 1690 году. Наверняка кто-то предлагал еще Петру Первому вооружить стрелецкие полки этим огнестрельным оружием. И «смуглянку» британцы будут широко использовать даже в середине 19 века, во времена Крымской войны. Хороший лук превзойдет такой мушкет по скорострельности и мало уступит по убойной силе. А с учетом применения ядов и совсем не уступит.
Яд для своих стрел краснокожие добывают чаще всего из коры стрихнинового дерева или из одного из видов лиан, который называется «маракури». Ядовитые экстракты индейцы получают путем каких-то колдовских операций также и из таких вполне безобидных, в общем-то, растений, как перец и лук, но, конечно, гораздо чаще из растений-эндемиков Южной Америки.
Важнейшая составная часть многих из этих растительных ядов — алколоид курарин (чаще его называют просто «яд кураре»), он проникает в кровь животного и человека так же легко и быстро, как яд кобры, мгновенно парализует работу легких, кровь перестает циркулировать по венам, и наступает неизбежная смерть.
К примеру, ягуар после того, как в него попала отравленная стрела, живет всего лишь две минуты
Кроме этого, после разгрома империи инков много культурных и продвинутых индейцев укрылось в Гран-Чако. Местные индейцы стремительно постигали у беглецов приемы культурного земледелия и теперь выращивают завидные урожаи. На небольших полях вокруг деревень таких краснокожих растут кукуруза, просо, маниока, бобы, киноа, томаты, арахис, батат, дыни и тыквы.
Охота, так же как и набеги на врага или на европейские колонии, для них занятие второстепенное. Их нельзя назвать дикарями, гопотой помойной, в настоящем значении этого слова. Когда Писарро покорил детей солнца, как называли себя жители Перу, перуанцы бежали от жестокости испанцев в Чако, где поселились среди местных племен, и те заимствовали от них некоторые ремесла: научились прясть нитки, ткать и окрашивать ткани в разные цвета, шить и расшивать их разными узорами.
Девушки плетут корзины, другие — маты из пальмовых волокон и гамаки. Циновки, ткани с вышивкой, керамика, украшения — все здесь получается не хуже инкских образцов.
Земледелие позволяет северным индейцам иметь приличную численность, а ремесла — некоторую автономию от европейцев.
Совершенно другая картина на юге. Здесь довольно холодно для выращивания кукурузы и прочих традиционных индейских культур. К тому же, здешний индеец привык жить как дикий зверь. Все, что он видит, должно попасть ему в зубы, но, даже умирая от голода, он не станет трудиться для себя или своей семьи…
Так что на южной территории малочисленные индейцы живут широко и привольно. И главное здесь слишком холодно для изготовления традиционных ядов. В степи мало деревьев, так что луки становятся редкостью. Тот же Куркумилла собрал отряд лучников только потому, что сотрудничал с Рохасом и мог целеноправлено приобретать у него деревянные заготовки из дерева гиккори. То есть в военной сфере эти краснокожие гораздо слабей своих северных собратьев.
Китобои через неделю высадили нас в устье Рио-Негру. Именно в Кармен-де Патагонес во время Бразильской войны прятался небольшой аргентинский флот. Останки былого величия. Из шести кораблей, два, небольшого размера, остались здесь навечно. Пребывание в необорудованном порту, без наличия доков и возможности серьезного ремонта в течении 5–7 лет, неблагоприятно сказались на маленьком флоте Аргентины.
К тому же: «Здесь сильно штормит.» Иногда. И с одной стороны, до «ревущих южных широт, где свирепая буря, словно божья метла, океанскую пыль метет» далеко. А с другой — не очень.
