Чтобы не плутать в бесплодных поисках, придется нам выманить индейцев на живца. Что же, нужда — превосходная учительница…
Авось, доведется мне еще не раз расквитаться с этим зверьем!
На следующий день, по полной опасности пампе на юг поехала одинокая телега. Ее сопровождали два гаучо: Кинтано и Франсиско, которого все называли просто Пако. Пако рулил лошадьми, а Кинтано метался вокруг на лошади и обшаривал взором горизонт в поисках краснокожих. Они уже удалились от лагеря километров на девять а врагов все не было видно.
Скоро телега уперлась в препятствие. Препятствием этим была большая колония вискачей.
В степях по берегам Ла-Платы и Параны нельзя проехать и 35 км, чтобы не наткнуться на норы этого кролика южных стран.
Вискача несколько крупнее кролика и по очертанию головы похожа на большую крысу. Длинный хвост и короткие передние лапки придают вискаче еще большее сходство с крысой. Три пальца на задних лапах этого зверька побудили ученых дать ему видовое название «трехпалый». Такие же пальцы у агути и так называемой гвинейской свинки.
Вискача роет такие же норки, как североамериканский сурок, называемый луговой или степной собакой. Как это ни странно, в норах тех и других ютятся иногда птицы из породы сов. Ученые долго не знали, пользуется ли эта птица гостеприимством четвероногих или забирается в и норки как враг. Последнее предположение оказалось вернее, так как в желудке убитых птиц находят остатки вискачей, служащих им пищей.
В норках вискачей и степных собак гнездятся и змеи, чаще других гремучие. Совы пожирают также и их.
Вискача имеет обыкновение собирать все, что ей попадается: камни, корни, комья сухой глины, кости, и таскать их к своей норке, перед отверстием которой образуется таким образом целая кучка всякого добра. Рассказывают, что один путешественник, потерявший в степи часы, нашел их потом перед норкой вискачи.
Агути любят селиться в бесплодных равнинах юга Патагонии, вискачи же роют свои норки преимущественно в жирной глинистой, богатой растительностью почве пампасов. Их пищу составляют корни чертополоха и дикого артишока. Вискачи совсем не водятся по другую сторону реки Уругвай, хотя там почвенные условия вполне подходят для них. Можно было бы подумать, что преградой к движению животных на восток была река; на самом деле не так. Парана гораздо шире Уругвая, а между тем вискачи переплыли ее и поселились на ее восточном берегу.
Наши друзья мало думали об этих интересных животных: им было только досадно, что они встретили на пути их колонию. Ехать прямо через изрытую зверьками равнину значило ехать шагом. Лошади каждую минуту могли провалиться и сломать себе ногу, потому что грызуны провели под землей целые галереи. Тем не менее, окинув взглядом равнину и не видя конца и края холмикам вискачей, приятели решили, что объезжать их было бы слишком долго, и поехали прямо.
— Не везет нам, — сказал Пако, слегка сдвинутый искатель приключений, бунтарь по жизни. — Черт возьми, вся равнина изрыта! Делать нечего, поедем прямо.
— Я тоже думаю, что это лучше всего, — флегматично ответил Кинтано, галисиец по происхождению.
Проехав еще метров пятьсот друзья поняли, как им не повезло. Так как именно это место индейцы выбрали для засады.
К счастью, индейские всадники в степи видны издалека. Но сразу было понятно, что телега обречена. Ей не выбраться из этой изрытой равнины. Никак. Самим бы ноги унести!
Но гаучо не унывали. Хотя сейчас только ловкость и точность движений могли спасти их от смерти, угрожавшей каждую минуту. Пако изумительно ловко спрыгнул с телеги, подскочил к левой лошади и освободил ее, обрубив постромки. Тоже самое Кинтано как заправский фокусник сделал с правой лошадью. Таким образом гаучо оставляли индейцам обреченную телегу, но пытались спасти хотя бы лошадей.
Пако сел верхом, без седла, развернулся и поскакал назад. Кинтано последовал за ним держа в поводу запасную лошадь. Скакать в этом месте следовало очень осторожно, смотреть под ноги лошадям и не приближаться к норам. Получалось лишь передвигаться быстрым шагом. Хитрые индейцы предусмотрели эти трудности, поэтому приближались с юго-востока, оставляя колонию вискачей несколько сбоку. Срезая путь и пытаясь перехватить врагов при отступлении.
В момент обнаружения засады до индейцев было чуть больше километра, пока гаучо выбрались на твердую почву — краснокожие демоны сумели отыграть из них более трехсот метров. Гаучо припустили изо всех сил, полагаясь на резвость своих лошадей.
Это была минута всеобщего напряжения.
"Не думай о секундах свысока,
Наступит время, сам поймешь, наверное,
Свистят он как пули у виска
Мгновения, мгновения, мгновения…"
Краснокожие преследовали их около получаса, проскакав еще четыре с половиной километра, и отыграв еще метров двести пятьдесят, когда заметили впереди, в степи, большой отряд конницы аргентинцев. Человек шестьдесят- семьдесят.
