Индейцы постоянно кочуют по пампе. А кибиток и повозок у них нет. Поэтому ежу понятно, что они никогда три месяца и более не будут таскаться с лежачим больным. Особенно если это старик, который уже пожил достаточно. Когда туземцы замечают, что дедушка не так бодр и часто болеет, то они ему говорят без обиняков:
— Задолбал, старый хрыч. Зажился на белом свете, обременяя нас. Пора тебе отправляться в места Вечной охоты.
И дедушка, уловив нехитрый намек, добровольно уходит из стойбища. Пока его оттуда не погнали пинками. Как правило, долго такой старикан по степи не пробродит. Или сам помрет или станет добычей падальщиков. Такова здесь се-ля-ви…
В это же время в племенном стойбище Нарагуана, старый вождь собрал своих людей и дал знак, что он желает говорить. Все люди племени насторожили слух.
— Братья мои, — раздался отчетливый, слышимый на большое расстояние голос вождя. — Желаете ли Вы, чтобы духи земли и воздуха отвратили свое лицо от нас и предали нас во власть христиан? Желаете ли вы, чтобы пришли неверные в ваши вигвамы, отняли бы ваших молодых жен и дочерей, а младенцам вашим разбили головы о камни? Согласны ли вы, отдать оружие врагам, обратиться во вьючных животных и, обливаясь потом, таскать на спинах камни для стен их крепостей и вокруг них рыть глубокие рвы? Хотите ли вы видеть в пампе на могилах ваших предков христианские храмы? Отвечайте, люди, хотите ли вы всего этого?
Нарагуан на мгновение умолк. Словно ропот моря, глухо промчались по рядам индейцев возгласы. Промчались и смолкли.
Вождь, в свое время известный удалец и ловкач, продолжал:
— Вы ропщите, вы не соглашаетесь. Но что вы делаете, чтобы всего этого не случилось? Ничего или почти ничего! Вместо того, чтобы вместе с нашими соседями, плечом к плечу биться с врагами до последней капли крови, вы при встречи с христианами бежите в разные стороны и даже не пытаетесь вступить в единоборство. Вид «громовых палок» отнимает у вас всякую бодрость. Стыдитесь, краснокожие воины. Великий дух любит храбрых и ненавидит трусов, предпочитающих аргентинские песо свободе. Он недоволен вами и поэтому посылает победу врагам. Я изменю этот порядок. Я объединю все соседние племена, от Ледовитого моря юга и до тропических лесов севера, и поведу орды краснокожих воинов в бой. Ослушников ожидает смерть. Такова моя воля! Вы хотите мира и спокойствия? Я дам вам мир вечный! Моя правда восторжествует на конце моей палицы!
Краснокожий повелитель закончил свою речь с осознанием своего могущества и власти над покорным его воле человеческим стадом, все более и более начинавшим приходить в экстаз.
— Веди нас, вождь на христиан. Эти псы недостойны лизать нам ноги! Мы заберем много скальпов и приведем в свои вигвамы массы пленников! — ревела возбужденная толпа, лица индейцев исказились бешенством, а глаза злобно засверкали. — Мы будем убивать, жечь и разрушать! Натыкаясь на наши засады, силы бледнолицых станут таять, пока не исчезнут совсем! Нельзя нанести кровную обиду «людям юга» и после этого жить на свете!
Хитрый старик продолжал распалять свое стадо:
— Подумайте, сколь богатая добыча ожидает вас. Самый последний индеец, не имеющий теперь даже своего шалаша, будет владеть целыми табунами коней! Те кто теперь изнывает в тяжком труде, стараясь охотой найти себе и своей семье дневное пропитание, навсегда забудет, что такое труд. За них все работы будут исполнять их многочисленные рабы. Аргентинские девушки и белолицые европейки, славящиеся своей красотой, так дорого оцениваемые теперь в южных племенах, пойдут по цене немногим больше чем овца или гуанако. Так много будет их. Каждый из вас будет иметь по одной такой красавице для себя и целый десяток на продажу. Дорогими тканями вы украсите ваши вигвамы. А оружие ваше и конские седла будут сплошь отделаны серебром. Своих жен вы оденете как цариц, а девушкам вашим станет трудно ходить под тяжестью золотых монет и украшений.
Такая речь произвела на легковерных индейцев очень сильное впечатление. В своем ослеплении краснокожие, как дети, уже видели себя победителями и обладателями несметных богатств, так щедро обещанных им вождем. Свое поражение в родных степях, где им знакома каждая травинка, они считали решительно невозможным.
Но что индейцам казалось делом решительно невозможным для человека в одичалой от кровопролития стране, то оказалось по силам аргентинскому ополченцу.
Через два дня после встречи с «живым мертвецом», связанных с бесконечными трудностями, на южной границе племенных земель, следопыт Вальдес сумел вычислить стоянку оставшихся индейцев покойного Нокучиека. Стариков, женщин и детей.
Опасаясь за свои жизни, часть женщин с детьми, оказавшиеся в составе этого племени в результате браков с соседями, сбежали к родичам. Остальные поставили свои вигвамы из шкур, окрашенных странными узорами черного и кроваво-красного цвета на границе своих земель.
