Морган фыркнула. Девушке не нравилось, когда кто-то читал ей нотации. Наверное, потому, что в них была своя доля правды.
– Я сама разберусь со своей жизнью, о'кей? Это только моё дело и мой выбор. Ты либо принимаешь меня такой, либо наши пути расходятся.
Солнце незаметно, как нашкодивший ребёнок, убежало за горизонт. Небо потемнело, стало сине-фиолетовым, загорались фонари, но люди так и продолжали мчаться в неизвестность.
Шер вздохнул. Он не понимал Теллу, но почему-то был влюблён. Ему нравились её стойкий характер, острый ум, какая-то волшебная тайна, которую та берегла от посторонних взоров. Только если бы Шервуд копнул глубже, всмотрелся в детали, то осознал бы – это всё показное. Розовая пелена застелила взгляд, скрывая пороки и заставляя молча преклоняться перед идеализированной девушкой.
– Стелла, ну пойми же наконец, эти пьянки не закончатся хорошо. Поступи куда-нибудь, хочешь, я помогу? Мне не сложно. Я всего лишь хочу, чтобы ты была счастлива.
Морган встала, достала купюру и бросила её на стол. Ей надоело, нервы сдали.
– Откуда ты знаешь, что сделает меня счастливой, а? Может, мне нравится жить так. Кто дал тебе право решать за меня?
Парень молча отвёл взгляд. Он часто уступал ей, и этот раз не стал исключением. В конце концов, доводы Теллы всегда становились истинно верными.
– То-то же.
Она развернулась и выбежала из тёплого и уютного кафе на холодную улицу.
Третья.
Начался дождь.
Телла шла по улицам ночного Сиэтла и дрожала от холода. Волосы слиплись, кофта промокла. От приятного вечера и здорового настроения не осталось и следа.
Руки она засунула в карманы, сумка при каждом шаге ударялась об бедро.
По дороге мчались дорогие автомобили, и Телла предусмотрительно отошла подальше.
После поворота стала видна многоэтажка, которую девушка последние два года своей жизни называла домом, и где её ждали чудесные, терпеливые бутылки с мартини, вином и прочей дрянью. До всего Телла жила там вместе с
Морган ускорила шаг. Тяжёлые Мартинсы разбрызгивали уже успевшие образоваться лужи.
Смотря лишь вперёд, на заветное убежище, Телла упустила из виду дорогу. Целая стая брызг холодной и грязной воды окатила её с ног до головы.
Девушка остановилась. Из аквамариновых глаз брызнули слёзы, которые нельзя было заметить из-за множества дождинок, стекавших по бледному лицу.
Она почувствовала, как мощными и наглыми шагами к ней приближалась истерика. Лёгкие сжало, сердце стало биться в тысячу и один раз быстрее. Телле показалось, что всё – смерть пришла за ней. Но, к сожалению, это была всего лишь иллюзия.
Ей хотелось кричать, драть глотку, избить кого-нибудь, обмануть, напиться, изнасиловать, украсть, убить. В первую очередь – себя.
– Как же надоело, – вырвался слабый стон, и Стелла упала на колени. Прямо в месиво грязи и воды.
Она сидела так минут пять. Ни один прохожий не остановился, не подал руку помощи. На её остановке вышло одно абсолютное безразличие. Одна сплошная ненависть.
Телла захлёбывалась в слезах, тонула в своём горе. Конечно, дело было не в идиоте-водителе. Дело было только в
Всё то, что она пыталась заглушить алкоголем, вырвалось наружу. Нужен был лишь толчок, и трубу прорвало. Все воздвигнутые наспех стены канули в Лету.
