Торранс забрал его к себе ещё во время суда по просьбе девушки.
– Лучше всех. Почему ты не сказала, что он обожает туалетную бумагу?
– Её он и правда любит. Больше только драть диваны.
Их разговор выглядел так наигранно, ненатурально. Они усердно обходили острые углы, но спустя несколько минут мужчине надоело делать вид, будто они сидели за чашкой кофе на кухне Теллы и обсуждали произошедшие новости.
– И не пытайся обмануть меня, Морган. Я прекрасно знаю, о чем ты на самом деле думаешь.
Телла выдохнула, слабо и вымученно улыбнулась. Когда-то сиреневая, а теперь каштановая прядь упала на глаза.
– Даже не стану отрицать. Глупо всё это.
– Надежда всегда есть, не забывай. Мы справимся. Всё будет хорошо.
Она вспомнила то самое сообщение и вздрогнула. Прошло уже пять месяцев, но этот день снился ей каждую ночь. Стелла ужасно хотела стереть его из памяти, однако, к сожалению или счастью, это было невозможно, пока она жила.
– Да какая надежда, о чём ты, – Телла сморщилась и отвернулась. – Пять лет тюрьмы, клеймо заключённой на всю жизнь. У меня нет будущего, и я сама в этом виновата.
Грэг подвинулся ближе к стеклу. Морган не могла смотреть ему в глаза: было стыдно и больно.
– Ты не виновата, – прошептал он.
– А кто, если не я? У меня не хватило мозгов закончить эту дрянь раньше. Я не слушала никого и делала то, что хотела. Ну, вот и получила.
Всё-таки она взглянула на него. В глазах этого снаружи брутального мужчины было столько же боли, сколько и в её, если не больше. В этот момент Телла поняла, что Торранс во всём винил лишь себя.
– Я не сумел защитить тебя. Надо было самому грохнуть этого ублюдка. Не уезжать и не оставлять тебя одну тогда. Столько вариантов, а я оставил тебя саму разбираться со всеми проблемами.
Стелла давно не плакала – ей казалось, что слёзы закончились, а она сама высохла. Но сердце обливалось кровью, когда она видела скопившиеся в уголках глаз слезинки у никогда не ревущего Торранса.
– Не вини и не терзай себя. Ты сделал всё, что было в твоих силах, – нежно и успокаивающе произнесла девушка. – И не ищи его, не смей этого делать. Ему ещё всё вернётся и без тебя. В конце концов, все мы когда-нибудь умрём. Уверена больше чем на сто процентов, что в аду для него уже забронировано местечко.
Грэг шмыгнул носом и улыбнулся. Он нуждался в этих словах, как в кислороде. Чувство вины и беспомощности душили его так же, как Теллу обречённость.
– Спасибо.
Она слегка кивнула. Друзья просто дышали в трубку и смотрели друг на друга, не отрываясь, пока надзиратель не сказал, что время закончилось.
– Жаль, что сейчас ты не можешь сделать свой коронный шот. Душу бы продала, чтобы выпить его в последний раз.
Телла впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему. Грэг так сильно её любил, что готов был продать душу только за то, чтобы вечно смотреть на её улыбку и слушать заливистый смех. Он совсем не обратил внимания на последние слова подруги.
Надзиратель увёл девушку обратно в камеру. Когда за ней захлопнулась железная дверь, Морган схватила простыню, завязала петлю, подвинула маленький шкаф на середину камеры, залезла на него и другой конец простыни привязала к лампочке. Она всё окончательно решила, и теперь Телла хотела только одного – избавиться от последнего чувства.
– Увидимся в аду, Леон.
