— Мое древко? — воскликнул Ардуил. — Да как можно? Это ж произведение искусства. Как ты умудрился его поломать?
— Об Базалеса. — пожал я плечами. — У него была какая-то защитная аура кислотная. Она древко и разъела.
— А мне оно так полюбилось, — протянул Ардуил, а я невольно рассмеялся, вспоминая, как он возмущался, что я объединял его с настолько простым материалом рукояти.
— Ничего, не переживай, мой друг, — хохотнул я. — Мы найдем тебе достойное древко. Лучше прежнего.
— Мне нужно то самое, — упрямо заявил он.
— Ладно, что-нибудь придумаем. А пока сделаю тебе основание из песка.
Я сформировал длинную палку и спрессовал её до такой степени, что песок стал плавиться. Я попытался воспроизвести узоры, которыми была украшена рукоять Нагамаки. Ардуил не мешая мне притих.
— А что это у тебя с рукой-то, архимаг Алексиус? Как-то странно я её чувствую, будто её и нет вовсе.
Я лишь поморщился.
— Какой ты глазастый. Её и правда нет. Базалес меня всего чуть не убил, — признался я.
— Да, опасную битву мы пережили. И с сомнительным исходом. Даже не знаю, радоваться или печалиться.
— Ну, если Крейг серьезен и сдержит свое слово, то поверженных дьяволов в нашем веку еще прибудет. Так что, не вешай нас, великий полубог Ардуил!
Я отложил клинок в сторону, а сам уставился на второй предмет, который лежал рядом со мной. Это был пергамент, плотно исписанный вязью демонического языка и подкрепленный кроваво-красной сургучной печатью с подписью Крейга в нижнем левом углу. В правом нижнем углу было свободное место и небольшая иголочка, которой следовало проколоть палец и капнуть кровью. Знаю я такие способы подписи. К слову, они самые непреложные и самые опасные. Если подписать таким образом документ с ошибкой или подвохом, потом в жизни не отделаешься. Поэтому договор я перечитал несколько раз.
По условиям договора я буквально отдавал демону под залог три мира, в обмен на что он обещал мне пассивную помощь в обретении мощи, а также охоте на дьяволов и освоение науки убийства таковых. А также он обещал последующее спасение трех знакомых мне миров, и помощь в их восстановлении. Другой вопрос, что будет, если Крейг ошибётся? Если я не наберу столько власти, чтобы быть кем-то значимым в этих мирах? Ведь он заключал со мной договор так, будто я был богом, владеющим этими мирами. А это тоже практически недостижимая высота даже для божеств типа тех, кто создал Ардуила. Очень любопытно.
Получается договор в том числе обязывал меня стать кем-то подобным. Что ж, меня устраивает.
Пробежался по договору и так и этак, с разных сторон исследуя на наличие каких-либо подвохов. Но все тонкости и нюансы сводились к простому смыслу — убийству дьяволов, сохранению миров и тому, что Крейг вправе использовать миры для своих целей, но при этом не разрушая их и не истощая досуха. При этом освоение энергии и боевые действия против местных жителей ложатся на его плечи, при том условии, что я не должен активно вредить Крейгу и выступать в полную мощь. А ещё не использовать полученную благодаря Крейгу силу против него жее. В то же время, я имею право участвовать в небольших стычках, чтобы не вызывать подозрений у своих учителей и товарищей.
Обо всем подумал. Будто мысли читал.
Слишком хорошо продуманный договор и это заставляет напрягаться. Складывается впечатление, что подвох лежит где-то на самом видном месте и его просто не видно. И от этого становится не по себе. В то же время договор настолько выгодный, что от него просто глупо отказываться.
— Ардуил! — позвал я. — Ты ведь мне едва мозг через ухо не высосал, когда я с тобой договор заключал. Может, ты какие-то нюансы отыщешь? Не может же дьявол быть настолько предупредительным и честным. Это же оксюморон.
— Доверившись дьяволу, продаешь свою честность, ставишь на кон душу и тело. — назидательно заявил Ардуил. — Смотри, архимаг Алексиус, какой бы ни был красноречивый тот болтун, он из тебя всю душу стрясет, а что останется, то уже никому не нужно будет, даже тебе самому.
— Ничего нового не сказал. — Побарабанил я пальцами по колену.
Я раз в пятый перечитывал договор, когда в комнату вошел Василий. Увидев меня, он заробел.
— Господин Медведев, то есть, прошу прощения, господин Бронин. Мое почтение, — произнес он и поклонился.
— Василий, да хватит тебе уже. Мы с тобой боевые товарищи, об этом не надо забывать. Вон, нас с самого первого дня преподаватели этому учили, что мы теперь чуть ли не семья в первую очередь, а не бароны, графья и простолюдины. Ты мой боевой товарищ, Василий. А еще сильный воин. Тебе я готов спину подставить, ну условно.
Это я конечно лукавил, но надо же парня как-то взбодрить. А то он с каждым месяцем, что я его вижу, все мрачнее и мрачнее.
Он улыбнулся, как это делал всегда в таких случаях, а потом вдруг замок, уставившись на пергамент в моей руке. Лицо его осунулось еще сильнее, глаза остекленели.
— Господин Бронин, а что это у вас в руках такое? — Спросил он, не сводя взгляда с пергамента.
Я проследил за его взглядом, затем, прищурившись, оглядел его.
— А ты как считаешь, что это? — спросил я.
