Идём? Черти драные, идти-то больно! Изъеденную язвочками и только-только начавшую подживать кожу при каждом движении тянуло и жгло, поспешать за поручиком получалось с превеликим трудом. Ладно хоть ещё тот придерживал шаг.
Делал Чеслав это, разумеется, отнюдь не из человеколюбия и какой-то там симпатии ко мне, просто воспользовался моментом и вновь пристал с расспросами о друзьях Гудимира. Скрывать было нечего, поведал историю своих взаимоотношений с магистром Гаем от первой стычки и до последней перебранки.
— Напыщенный хорёк, да? — задумчиво хмыкнул поручик и вдруг перескочил на другую тему: — В больнице индивидуальной подгонке порчи научили? Не знал даже, что такое на лету провернуть реально. Слышал, для этого самое меньшее кровь жертвы требуется.
Взгляд собеседника сделался каким-то очень уж острым, и я наводить тень на плетень не стал, сознался:
— Да не подгонял я ничего! Его же порчу обратно и отправил, только чуток аспект изменил и ускорил.
— А-а-а! — понимающе протянул Чеслав. — Это многое объясняет.
Перво-наперво пришлось наведаться к здешним канцелярским крысам, где меня поставили на довольствие, причём стоило лишь поручику заявить, что он временно оставляет меня при себе, и все нужные бумаги оказались выправлены буквально в течение пяти минут. Никаких заминок не случилось и на складе. Удалось не только подобрать обмундирование по росту, но и перемерить с десяток пар ботинок, чтобы сыскать одну впору. Ещё и миску, ложку и кружку выдали — оловянные и неказистые, зато новые.
— Получается, я теперь официально младший урядник? — уточнил я, сложив пожитки в ранец, а после утвердительного кивка поручика уточнил: — И чем заниматься придётся?
— Без работы не останешься, — неопределённо пожал плечами Чеслав и указал на поднимавшуюся за бараками струю дыма. — Вымойся и поужинай, потом ко мне приходи. Пристрою куда-нибудь.
Меня такой ответ не воодушевил, но и не огорчил. Я кивнул и поплёлся в указанном направлении, а в купальнях получил в своё полное распоряжение пустую бочку. Наполнять её водой и таскать от костра раскалённые каменюки пришлось самостоятельно.
Никакого уважения к младшему уряднику!
Вода нагрелась не так уж и сильно, но, когда забрался в бочку, на миг показалось, будто окунулся в кипяток. И всё же не выскочил, перетерпел. Какое-то время просидел так, приводя в порядок дух и вытравляя малейшие остатки порчи, попутно пытался залечить пятнавшие кожу язвочки, а под конец ещё и простирнул перепачканную в крови одежду.
Обсохнув, натянул форму, закинул на одно плечо ранец, а на другое скрученное одеяло и связанные шнурками ботинки, да и отправился на поиски трапезной для младших офицеров, к коим теперь относился и сам.
Сложенный из бамбуковых стволов барак оказался тёмным и задымлённым, еда — паршивой, ещё и травяного отвара тут не готовили, пришлось брать кружку пива. До такой степени в глотке пересохло, что и этот лисий яд небесной амброзией показался. Половину в три глотка осушил, чего прежде не случалось ни разу.
Ну а дальше ко мне подсели ассистенты магистра Гудимира.
— Ты откуда такой борзый взялся? — спросил самый плечистый из этой троицы.
День у меня выдался не самый простой, седмица так и вовсе откровенно не задалась, а ещё совсем не осталось сил и мягко-мягко шумело в голове после выпитого эля, так что показалось разумным не провоцировать очередной конфликт, а разойтись миром.
— Да оттуда, откуда и вы. У Первоцвета же стажировались, пока сюда не законопатили, так?
С этим своим предположением я угодил в яблочко, нашлись у нас и общие знакомые среди учеников школы Багряных брызг — парни были из числа её выпускников, тут я тоже угадал верно. Так что поговорили-поговорили и расстались, не имея никаких претензий друг к другу.
В несколько глотков я допил эль и двинулся на выход, намереваясь потолковать с взявшим меня под своё крыло поручиком, но наткнулся на Огнича. Тот заявился на ужин в компании дядьки-урядника, чью форму отмечала эмблема в виде черепа с ножом в зубах и залихватски сдвинутом набекрень цилиндре.
Череп в цилиндре — это Мёртвая пехота. Нож в зубах — получается, пластун.
А так и не скажешь, что головорез. Обычный на вид дядька с морщинистым лицом, на коже ни ожогов, ни шрамов. Радужки — серебристо-белые. Точно не адепт, но едва ли аспирант.
— Боярин! — обрадовался фургонщик. — Тебя куда приписали?
— Да никуда пока! — усмехнулся я. — Поручик один при себе оставил.
— Эх! — вздохнул Огнич. — Тебя б к нам! У нас омут под боком, его чистить и чистить!
Урядник озадаченно нахмурил брови.
— Ты что несёшь, Конокрад? Он же красный, с кровью работает. Сам видел.
— Да не! — упрямо мотнул головой Огнич. — Белый он! Нас вместе из школы вышибли!
— Да ну? — удивился урядник, пригляделся ко мне и хмыкнул. — Занятно! Ну, бывай, Боярин!
