Прежде чем кто-то обратил внимание на столь досадную оплошность, я резким напряжением воли втянул в себя небесную силу, стиснул её в тугой комок и, приправив воспламенением, махнул левой рукой.
Новая вариация огненного удара угодила в цель пушечным ядром, комель взорвался обугленной щепой, и дерево завалилось в сторону. Прикрываться отторжением не возникло нужды — оно и к лучшему, а то бы точно поплохело. И без того голова кругом пошла.
К схеме следующего ударного аркана я присовокупил гашение отдачи, и за счёт дополнительного расхода энергии снёс дерево не так чисто, но зато разве что меридиан огнём опалило — никакой ломоты не ощутил вовсе.
Эх, раззудись плечо, да размахнись рука!
Всего-то три деревца осталось! Справлюсь!
И справился — да. Но только зашагал к брошенным на землю вещам, и меня окликнул бригадир строителей:
— Эй, а корчевать кто будет⁈
Я обернулся и скривился в неприятной улыбке.
— Тебе надо? Вот ты и корчуй!
И без того уже едва на ногах держался — не хватало ещё надорваться. Тогда мало того, что вся эта показуха насмарку пойдёт, так ещё новый узел, не дай Царь небесный, развалится.
Опять же — я в чернорабочие не нанимался!
Младший урядник в бутылку не полез и разве что ругнулся, да и ругнулся вполголоса, будто и не на меня вовсе. Я пропустил крепкое словцо мимо ушей и продолжил свой путь. Взял рубаху, но сразу надевать её не стал и постоял немного, обсыхая. Куртку и вовсе закинул на плечо наравне с вещмешком, так и двинулся знакомой дорогой в барак к поручику-тайнознатцу. Стрельцы цепляться не стали, будто бы недавняя демонстрация умений всё окончательно прояснила и я занял в здешней иерархии некое вполне определённое место. Знать бы ещё — какое.
Чеслав отыскался в своей комнате, при моём появлении он поднялся из-за стола, взял бумаги и сказал:
— Идём!
Я посторонился, выпуская его, и спросил:
— Куда?
— В госпиталь.
— А переаттестация?
— Всё будет! — отмахнулся поручик.
Пришлось вновь тащиться за ним, и эдакая зависимость после привольного житья-бытья попросту взбесила. А что же будет, когда меня на службу определят?
«Переаттестация, переаттестация, переаттестация…» — раз за разом билось в голове, и я решил во что бы то ни стало добиться направления во дворец правосудия для выправления бумаг о достижении двенадцатой ступени возвышения. Там улучу момент и добегу до больницы. Глядишь, магистр Первоцвет и добьётся обратного перевода.
Дурак! Сразу надо было на встрече с ним настоять!
Никто не слушал? Ну и что с того?
Тайнознатец я или кто? Мог бы надавить авторитетом или с тем же наставником Девясилом столковаться. Он бы точно подзаработать не отказался…
Магистр Гудимир принимал пациентов в просторном шатре. Пахло в том порчей, гнилой кровью и смертью, ровно как в нашем флигеле. Ассистировала врачу троица парней, лишь на год или два постарше стажёров Первоцвета, все со склонностью к багряному аспекту. Я будто домой вернулся.
Сам магистр оказался высоким и нескладным блондином лет тридцати. Лицо его было вытянутым, шевелюра — растрёпанной, глаза — красными, но не багряными, а багровыми. Если у Гая и Первоцвета аспект полностью соответствовал стандарту школы Багряных брызг, то здесь просматривалась склонность к чуть более тёмному оттенку.
— Принимай пополнение, Гудимир! — прямо с порога объявил Чеслав.
Магистр оторвался от притянутого кожаными ремнями к хирургическому столу человека с кляпом во рту и резко спросил:
— Кто такой?
Поручик указал на меня.
— Не из ваших, но с кровью работает. Лекарь второго класса.
— Заканчивайте! — бросил Гудимир ассистентам, сам отошёл к рукомойнику, сполоснул ладони и вытер их полотенцем, после двинулся к нам. Требовательно протянул руку, и Чеслав передал ему мои бумаги.
Магистр только глянул на листы и сразу нахмурился.
— Лучезар Серый? Стажировался у Первоцвета?
— Всё верно, — подтвердил я.
Дальнейшее поразило до глубины души.
— Убирайся! — едва ли не выплюнул Гудимир и резким взмахом руки вышвырнул сцепленные скрепкой листы прямиком на улицу. — Пошёл вон!
Я так удивился, что не сдвинулся с места, а Чеслав цветом лица враз сравнялся с произраставшими в здешних местах помидорами.
— Ты ополоумел, Гудимир? — прорычал он. — Сам же о нехватке людей все уши майору прожужжал!
Магистр сложил на груди руки и отрезал.
— Мне не нужны бездари, купившие патент!
Тут уж я промолчать не смог.
— Купил? С чего бы это?
Заподозрил, что кто-то прознал о стребованной Первоцветом при повышении класса полусотне целковых, но Гудимир сумел удивить и тут:
— Думал, никто не узнает? Ха! Мир тесен и шила в мешке не утаишь! Магистр Гай мне всё о тебе рассказал!
Тут бы сбавить тон, да только едва не разорвало от бешенства, вот и не сдержался.
— Кому о бездарности толковать, только не этому напыщенному хорьку!
Врачу будто мокрой тряпкой по физиономии съездили.
— Что-о-о⁈ — едва ли не просвистел он, округлив глаза. — Магистр Гай — мой добрый друг, а это оскорбление — оскорбление всей нашей школы. Я требую удовлетворения!
