В траву упала улыбка.Необратимо!Как затеряются твои танцы ночные —В математике, может?Так изящны прыжки и спирали —Они, конечно же, неустанноБродят по миру, и мне не придется сидеть здесь,Навеки лишенной дара лицезреть красоту, дараВздохов твоих легких, промокшей травы,Аромата твоих скольжений и лилий, лилий.Их плоть кровных уз не знает.Холодные личности складки, каллы,Себя украшающий барс —Пятна на шкуре и вихрь лепестков жарких.Сколько пространств должныПересечь кометы,Сколько прощаний и слов равнодушно-холодных!Твои движенья спадают с тебя, осыпаясь, —Человечные, теплые, – после их розовый светТрескается, как корка, и кровью исходитСквозь забывчивость черных небес.За что мне даныЭти светочи, эти планеты,Что падают, будто благословенья и снежные хлопья,Белые шестиконечные звездочки —На веках моих, на губах, волосах.Касаются. Тают.Нигде.<p>Октябрьские маки</p>Совладать с такими юбками не под силу даже солнечным облакам —Что ж говорить о женщине в «Скорой помощи»,Чье алое сердце сияет через халат гордо и откровенно.Дар, дар любви,СовершенноНе прошенный небом,Поджегшим газ угарный, что бледно горит,И глазами,Застывшими под шляпами-котелками.О Боже, да что я такое,Чтоб эти недавние рты все вскрикнули разомВ лесу морозов, на васильковой заре!<p>Берк-Пляж</p>(I)Вот, значит, море – великое отступленье.Как помогает солнца бальзам моему жару?Неоновые шербеты, вынутые из морозилкиБледными девушками, странствуют сквозь эфир в опаленных руках.Почему тут так тихо? Что они все скрывают?У меня есть ноги, я двигаюсь и улыбаюсь…Убивают звуки движенья песчаные дюны;Их – мили и мили. Приглушенные голоса —Дребезжащие и потерянные, вполовину былой силы.Линии зренья, обожженные лысым пейзажем,Стреляют назад, как резинка рогатки, и владельцу же делают больно.Что ж удивляться, что он – в темных очках?Что ж удивляться, что он предпочитает черную рясу?Вот он идет, меж сплошных рыбаков, охотников на макрель,И те к нему обращают спины, как стены,И сжимают в руках черно-зеленые ромбы, как новые части тела.И море, покрывшее их кристаллами соли,Прочь ускользает, как тысяча змей, с долгим и злобным шипеньем.(II)
