— Я на аэродром поеду. Попытаюсь там Леху перехватить. Я у Кебы кое-что выспросила аккуратненько, так что приблизительно знаю, где его ловить. Не уверена, что найду, но нужно же хотя бы попытаться — он мужик всей моей жизни, понимаешь? Ты придумай что-нибудь, задержи Генку подольше, чтобы он не кинулся меня разыскивать. А то отбрехивайся потом, где была да что делала.
— Допустим, сегодня я тебя прикрою. А что дальше? У тебя же свадьба через полтора месяца. Ты не забыла?
— Попробуй забудь! Мать со свету сживет. Кеба мне теперь на хрен не нужен. Если бы только Леха не был женат! Я б тогда даже на мать наплевала. Но в том-то и дело, что женат. Куда спешил, идиот? Должен был догадаться, что Лидка — не предел мечтаний. Не могу я пока отказаться от Кебы. Конечно, я его уже не люблю, но мне ведь замуж надо. Леха если и разведется, то не так скоро. Да и ребенок у них маленький. Таки придется терпеть Кебу. Ничего не поделаешь — это мой крест. Все равно придется за него выйти. Не могу я больше с матерью жить. Она и раньше меня поедом пожирала, теперь же, когда знает, что я не девочка, я каждый вечер боюсь не проснуться утром — все удушить грозится. Говорит: 'Если этот кобель тебя до свадьбы бросит — убью собственноручно, но не кобеля твоего, а тебя, сучку'. И ведь убьет. Если б ты только знала, как я от нее устала! Да ради того, чтобы от нее уйти, я не за Кебу — за козла выйду! Так мы договорились, да? Прикроешь?
Второй раз Ольга решила Маринкину судьбу.
В первый раз решила, будучи подругой. Ко второму превратилась во врагиню, но сама об этом не подозревала.
Сегодня Марина действительно не хотела идти к Кебе. Для себя все решила. Даже бельишко специально надела самое обыкновенное, чтоб не передумать. Но вмешалась Ольга, и вся решимость пошла прахом. Выбор невелик: или молча согласиться, или объяснить подруге (бывшей!), почему не может выполнить ее просьбу.
Объяснить — значит, рассказать, как именно сдает зачеты. Интересно, понравился бы Ольге ее рассказ? Наверняка начала бы орать о предательстве, напрочь забыв собственное приключение в подъезде.
Но имела ли Марина право рассказывать? Это ведь не только ее секрет. Хочет ли Кеба, чтобы Ольга обо всем узнала? Вряд ли. Для него ведь Маринка — такое же сексуальное приключение, как Леха для Ольги — последний загул перед женитьбой. Хочет ли Маринка навредить ему своей откровенностью? Навредить — однозначно нет. Вот если бы был какой-то способ отменить свадьбу, и никого при этом не предать.
Вообще-то 'навредить' Гене в данной ситуации можно только молчанием — худшего вреда, кроме женитьбы на конченной шлюхе, невозможно придумать. Но разве он поверит, что Ольга — шлюха? Ни за что. Если Марина расскажет Ольге — он воспримет это как предательство. А если она расскажем ему об Ольге — не поверит, обвинит в подлости.
А главное — Маринка не смогла бы рассказать это Ольге. Просто не смогла бы, и все. Это та запросто может обсуждать свои постельные дела вслух, обсасывая детали и похотливо жмурясь. Для Маринки интим — дело интимное. Как масляное масло, как водянистая вода. Интимное. То, что существует только между двумя людьми: между нею и Геной. И никакие благородные или не очень мотивы не смогут заставить ее обсуждать это вслух.
Значит, вариантов нет: надо идти. Так проще. За нее уже всё решили, остается только расслабиться и получать удовольствие.
Маринку дожидалась белоснежная простыня, совсем новая, с бирочкой. Приятно было оторвать бумажку собственноручно: не поленился, специально для нее сходил в магазин. А может, из домашних запасов вытянул. Но все равно приятно — для нее старался.
Играть в слова больше не имело смысла. Слова остались в прошлом. Арнольдик прочно канул в лету: теперь Маринка знала, что такое настоящая мужская любовь. В смысле, физическая. Любви духовной от Кебы не ждала — не тот случай. Для духовной у него есть Ольга. Вернее, это он думает, что она у него — особо духовная. И что она у него есть. Не догадывается, дурак, что вытворяет ангелочек за его спиной.
Теперь она приходила к Кебе ежедневно. Естественно, в каморку — не пригласит же он ее домой, куда в любой момент может прийти Ольга. Но Марине было наплевать — куда угодно, где угодно. Она просто хотела быть с ним.
Хоть в каморке, хоть в шалаше, хоть в лесу, на голой земле. Только бы он был рядом. Поражалась: за что она его любит? Неужели она такая же, как Ольга? Неужели секс для нее больше, чем душа? Ведь между ними был только секс. Да, секс отличный. Это чтоб коротко и внятно, без особых пиететов. Но — только секс, ничего кроме секса. Значит, она такая, как Ольга.
Нет, не такая! Это Ольге нужен голый секс — даже поцелуи, по ее словам, лишь воруют время у секса. Грубого, жестокого. Из серии 'сунул-высунул-ушел'. В отличие от нее, Марина обожала целоваться с Геной. Ему это тоже определенно нравилось. И не только это. Выходит, именно это Ольга называла 'розовые сопли'? Нежность, ласка — 'розовые сопли'?! По сравнению с 'сунул-высунул' — возможно. Если объятия с любимым — 'розовые сопли' — значит, Маринка поклонница соплей.
