Почти через год, т. е. 25 июня 1967 года я спел Альфреда с неожиданной партнершей – Галиной Павловной Вишневской. Писать о Галине Павловне трудно. Она и в жизни была человек не простой, даже можно сказать – сложный. Очень многое зависело от ее настроения. При хорошем настроении, она была, и мила, и внимательна, и даже заботлива. А когда настроение плохое, то она была, мягко выражаясь, не совсем добрая. В это время лучше было ей под руку не попадаться. Когда-то давно один раз она уже пела Виолетту с С. Я. Лемешевым. И вот вдруг, после большого перерыва решила еще раз спеть. Притом она сказала, что петь будет только с Королевым. Репетиций у нас фактически почти не было. Конечно, все нервы у меня были на пределе, я понимал, что не могу с ней спеть плохо. К сожалению, Галина Павловна спела «Травиату» всего один единственный раз. Для нее эта партия была немного высоковата, поэтому возникали некоторые вокальные трудности. Вероятно, это и послужило причиной неучастия ее в дальнейшем в этом спектакле. К счастью по технической связи, которая идет внутри театра, спектакль был записан и даже выпущен на компакт – дисках. Меня этот спектакль вымотал предельно. Когда я пришел домой, меня просто шатало. Забегая вперед скажу, что я много слышал о большом скандале между Вишневской и Атлантовым по поводу каких-то записей. Я в то время лежал в больнице и был совершенно отключен от проблем театра. Я никогда не встревал ни в какие скандалы, более того, я бежал от них. А слушать разные разговоры, кривотолки, сплетни, я не любил. Чтобы иметь свое суждение о том или ином событии надо «быть в материале», да и знать версии обеих сторон. Я в материале не находился, и я не слышал комментариев, ни от одной из сторон. А делать выводы только на основе чужих рассказов, которые могут быть очень тенденциозными и не объективными, я не мог. Моя старшая сестра Ляля – драматическая актриса – в самом начале моей карьеры меня предупредила, чтобы я ни в коем случае не входил ни в одну из коалиций театра. Это часто кончается очень плохо. Моя сестра хорошо знала это по собственному опыту. И еще она часто говорила, чтобы я не забывал Грибоедовское изречение из «Горе от ума»: «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев и барская любовь». Вот я и старался придерживаться этих правил. Якобы после этого скандала Г. Вишневская и М. Ростропович на два года уехали за границу. Но, возможно, это был только повод. Они, конечно, уехали надолго. Взяли своих детей и даже их громадного ньюфаундленда Кузю. Потом какой-то недальновидный руководитель или, как раньше говорили, «группа товарищей», лишил их Советского гражданства. Я считаю, что этот руководитель или эта «группа товарищей» нанесли своим решением больше вреда престижу нашей страны, чем отъезд двух музыкантов. И, как потом выяснилось, они не собирались рвать со своей Родиной и оставаться навсегда за границей. Так и получилось, они снова вернулись в Россию. И оба упокоились в родной земле.
14 июня 1966 года я спел партию Индийского гостя в опере Римского-Корсакова «Садко». Вроде бы небольшая партия, всего одна песня, но очень сложная. Над ней пришлось долго работать. Вся партия построена на хроматизмах. Их надо было точно и чисто петь, а это очень трудно.
