После победы на конкурсе меня стали приглашать в различные концерты и на гастроли. 24 января 1967 г. в зале Кремлевского дворца съездов состоялся концерт оркестра Русских народных инструментов Всесоюзного радио и телевидения под руководством В. И. Федосеева. В этом концерте я спел с оркестром русскую народную песню «Соловьем залетным» и «Вторую песнь Алеши» из оперы Гречанинова «Добрыня Никитич». Я много пел в сборных концертах Москонцерта. На концерт можно было приходить со своим концертмейстером, но не всегда. Иногда, когда бюджет концерта этого не позволял, приходилось петь и с так называемым «дежурным концертмейстером» из Москонцерта. Однажды мне сказали, что аккомпанировать мне на концерте будет Д. В. Ашкенази. О нем я слышал очень много хорошего. Кроме того, я знал, что он отец Владимира Ашкенази, в то время уже известного пианиста, прекрасного музыканта, который уехал к семье в Англию. Впоследствии он стал и не менее знаменитым дирижером. Мне было очень интересно познакомиться с Д. В. Ашкенази. Концерт был в Колонном зале Дома союзов. Познакомили меня с ним непосредственно перед выходом на сцену. Давид Владимирович поинтересовался, что я пою. Я дал ему ноты. Он внимательно посмотрел ноты двух романсов, а на третью итальянскую песню «Скажите девушки, подружке вашей…» он сказал: «Ну, это-то я знаю».
Я слышал, что он высококлассный профессионал, поэтому не сомневался. И вот мы вышли на сцену. Спели один романс, спели другой. Все замечательно. Наконец начинается «Скажите девушки». Там есть довольно продолжительное вступление. И вдруг я слышу это вступление с совершенно неожиданными, но потрясающими по красоте гармониями. Это было так здорово! Я просто заслушался, и всю песню пропел на автомате, больше слушая, что там творит Ашкенази. Такого аккомпанемента я больше никогда не слышал. После выступления я его, конечно, поблагодарил и выразил свое восхищение. Он только улыбнулся.
Не могу не остановиться на двух цехах Большого театра. Это цех гримеров и цех костюмеров. Это были две «няньки», которые следили за тем, чтобы мы – артисты – на сцене выглядели красивыми, причесанными, и хорошо одетыми. Надо отдать им должное, они эту работу выполняли очень прилежно. Оба цеха имели большое количество работников (недаром назывались цехами). В гримерном цехе были не только те, кто артистов гримировал, но и те, кто шил или готовил парики. Кроме того, в Большом театре гримеры сами готовили грим различных цветов, и таких оттенков, которых ни в одном другом театре больше не было. Я помню, как приезжала одна певица из Новосибирского театра оперы и балета и через зам. директора выпросила некоторое количество грима различных нестандартных цветов.
Гримировать актеров допускались не все. К определенным певцам были, пусть и неофициально, но прикреплены «свои» гримеры и костюмеры. И это правильно. Чтобы сделать хороший грим, надо хорошо знать лицо, которое гримируешь. У каждого лица есть свои особенности, свои недостатки. Недостатки нужно скрывать, а достоинства подчеркивать. Да и мы, певцы, чувствовали себя более спокойно, когда нас гримировали «наши» гримеры. У меня был один случай, когда меня гримировал гример, никогда ранее со мной не работавший. Он был нетрадиционной ориентации, и этого не скрывал. Так вот, он меня так загримировал, будто я женщина. Розовый оттенок лица и все подводки были женскими. Ну, просто кукла Барби. Вероятно, ему нравилось меня видеть таким. Это было один раз, или, как говорит в таких случаях мой друг: два раза – первый и последний. Больше я просил его ко мне не назначать. С костюмерами было проще. Прикрепленные к солистам костюмеры знали, как нас одеть. Они знали все особенности, где и как надо были прихватить ниткой то, или иное место, чтобы певцу было удобно. Одним словом, об этих цехах у меня осталось очень хорошие воспоминания.
Мне часто приходилось выступать и с коллективами Всесоюзного радио. Я очень любил петь с Эстрадно-симфоническим оркестром Всесоюзного Радио и Телевидения, под художественным руководством Народного артиста СССР Юрия Васильевича Силантьева. Сейчас этому оркестру присвоено имя Ю. В. Силантьева. Юрий Васильевич был прекрасный музыкант, а оркестр был вышколен до самых высших оценок. С этим оркестром я много пел советских песен. Юрий Васильевич меня любил. Как он один раз сказал, что «ему со мной всегда спокойно». Он знал, что я не позволю себе какой-нибудь неожиданности в музыке, которая всегда заставляет вздрогнуть дирижера. Часто я выступал и с оркестром русских народных инструментов Всесоюзного Радио и телевидения. Первое время художественным руководителем оркестра был В. И. Федосеев, а потом его сменил Н. Н. Некрасов. С этим коллективом я много пел в концертах и записывал в Доме звукозаписи (ДЗЗ), в основном русские народные песни. В настоящий момент этот оркестр носит имя Н. Н. Некрасова.
