Говорят, что новорожденные дети как ангелочки. Но мой сын больше походил на покрытого синюшными прожилками красноватого гномика. Причём, крайне рассерженного. Он морщился, кряхтел и неистово сучил ножками, будто пытался сбежать от собственного рождения. Его крохотные кулачки, едва ли превышающие размером грецкий орех, яростно сжимались и разжимались, словно он мечтал сомкнуть их на шеях тех, кто привёл его в этот большой и непонятный мир. А глазки, которыми так восхищалась Вайола, были залеплены мутноватой слизью, сквозь которую лично я не мог рассмотреть даже их цвета.
Но всё же… всё же это было моё дитя. Моя кровь. Не стану врать, что преисполнился осознанием важности момента и мгновенно воспылал любовью к своему ребёнку. Нет, ничего подобного я не испытал. Воспитанный телевиденьем и сериалами, я ждал от себя иной реакции. Восторга, умиления, может даже слёз. Но вместо этого я ощутил, что жизнь моя никогда не станет прежней. Отныне на моих плечах лежит огромная ответственность за будущее этого маленького человечка. Теперь именно он самое уязвимое место в моей душе. Я знал, что буду любить его. Обязательно буду. И каждое небольшое достижение малыша сделает мои чувства только сильнее. Его первая улыбка, первое слово, первый шаг, первая шалость…
Осмелев, я наклонился ниже и младенец, увидав новое действующее лицо, вдруг замер. Он перестал дёргаться и уставился на меня широко-распахнутыми глазёнками. Да, вот теперь я видел, что они на самом деле имеют желтоватый оттенок. Пусть не такой яркий, как у меня или чистокровных альвэ, но всё же.
— Ой, смотрите, кажется, малыш узнал своего папу, — умилились все женщины в покоях.
А потом новорожденный неожиданно чихнул, забрызгав мне всё лицо остатками слизи из дыхательных путей. Дамы сдавленно захихикали, безуспешно стараясь замаскировать приступ веселья покашливаниями. А Вайола, давясь смехом, протянула мне шелковый платок.
— Да-а-а, вот тебе папаша и «Добрый день!» — расхохотался я, утирая физиономию. — Вот уж не ждал, сынок, что так меня поприветствуешь!
— Риз, как ты хочешь назвать нашего малыша? — обратилась ко мне возлюбленная. — Я считаю, что первенцу имя должен выбрать именно ты.
Я задумался, рассматривая чрезвычайно довольного своей выходкой младенца. Мне нужно придумать всего несколько букв, которые навсегда останутся с моим сыном. Что же мне ответить?
— А давай, мы назовём его Кай? — понизил я голос, потому что ребёнок, кажется, начал засыпать.
— Чудесно, моя душа, — тепло улыбнулась мне Вайола. — Кай нор Адамастро, добро пожаловать в нашу семью и этот мир. С таким гордым именем ты просто обязан стать великим героем!
От этих слов у меня неприятно засосало где-то в районе солнечного сплетения. Я старался не признаваться в этом даже самому себе, но когда Ваэрис впервые объявил миссию, ради которой переместил моё сознание, я тоже мечтал о геройских лаврах. И кому, как не мне знать, сколько грязи придется проглотить, сколько крови смыть с рук, прежде чем тебя назовут великим. Я не сказал этого вслух, но понадеялся, что мой сын проживёт долгую, мирную и спокойную жизнь. И пусть он никогда не познает испытаний, которые выпали на долю его непутёвого отца…
Появление на свет малыша Кая принесло в наш дом столько нового, что сложно перечислить всё разом. Вайола с головой утонула в материнских заботах, но явно этим наслаждалась. По меркам здешнего социума она подзадержалась в девках, а потому рождение ребёнка сняло с её хрупких плеч, в первую очередь, груз общественного давления и плохо замаскированного порицания. Теперь же у ядовитых языков не осталось поводов для злословия. И даже в собственных глазах Вайола наконец обрела долгожданный статус матери наследника и полноправной хозяйки.
Илисия с огромным удовольствием разделяла с моей возлюбленной бремя родительских тягот. Искорка новой жизни, зажёгшаяся в семействе нор Адамастро, помогла ей смириться с потерей Велайда. И пусть эта рана никогда уже не затянется, но сейчас мачеха хотя бы вновь начала улыбаться и смеяться.
Я же, тем временем, мог сосредоточиться на подготовке к войне. Вот и сейчас я корпел над картами, вымеряя маршруты, высчитывая количество обозов, отмечая удобные населённые пункты и изучая особенности ландшафта. Вскоре начнут пребывать с севера отряды Ронхеймских палачей, и Патриархия должна быть готова принять их.
Стук в дверь нарушил мою концентрацию, и я, кинув перо в чернильницу, помассировал уставшие глаза.
— Ну что там ещё? — проворчал я.
— Мой экселенс, Серый Рыцарь просит вашей аудиенции, — заглянула в кабинет темноволосая служанка.
— Вот как? — сдержанно удивился я. — Что ж, хорошо. Проводи гостью ко мне прямо сейчас.
— Как прикажете, мой экселенс!
Простолюдинка удалилась, а буквально через минуту я услышал в коридоре лязгающую поступь Иерии нор Гремон. Давненько мы с ней не встречались. Я уж успел позабыть её излюбленную причуду — всегда и везде появляться в полном латном доспехе.
