Решено. Отправляюсь в Москву, прямо сейчас. Плевать, что я изгнанник и мне официально запрещено там появляться.
Я зашёл в дом и сразу направился в кабинет. Белослава окликнула меня из гостиной, но я не ответил.
Заперся в кабинете и достал из ящика телевокс.
— Слушаю, ваше благородие, — Годимир ответил быстро.
— Ты ещё в Москве?
— Конечно, где же ещё мне быть. Вы же приказали пока остаться.
— Что с Громовержцами? Они покидают земли Бехтеева?
— Точно не знаю, господин. На связь они не выходили.
— У них есть вокс?
— Да, у командира есть. Старенький какой-то, связь не очень хоро…
— Свяжись немедленно. Точно узнай, где они находятся и что делают. Повтори, что война окончена и я приказываю им освободить захваченные территории.
— Конечно, как скажете, — растерянно ответил Годимир. — А что случилось-то?
— Ничего хорошего. Ещё раз говорю: убедись, что наёмники не продолжают боевые действия.
— Ладно, ладно! Это всё?
— Нет. Когда поговоришь с Громовержцами, отправляйся в имение Тарковских. Передай, что барон Терновский просит немедленной встречи с князем. Скажи, что это очень важно и что над родом Терновских нависла тень орла.
— Э-э… Хорошо, ваше благородие.
— Приступай.
Я отключил связь. Убрал вокс в карман и вышел из кабинета. В коридоре столкнулся с Петром, который мигом оценил моё состояние:
— Всё-таки проблемы.
— Послушай, — вполголоса сказал я. — Проблемы есть, и не только у меня.
Бехтеев прищурился и спросил:
— Раз мы больше не воюем, позволь спросить: чем я могу помочь?
Пару мгновений я раздумывал, не рассказать ли Петру о моей беседе с агентом. Потом решил, что лучше всё-таки не стоит. Противно слушаться Евгения, но он прав. Разговоры с представителями Чёрного орла лучше оставлять приватными.
— Завтра, когда прибудут ваши люди, убедись, что всё пройдёт мирно.
— А что может пойти не так? Вы с отцом ведь подписали договор.
— Просто убедись. Встреть их у портала и возьми командование на себя.
— Хорошо, — кивнул Пётр. — Ты можешь сказать, что случилось? С кем ты встречался?
— Не могу. И ещё кое-что: прости, что прошу об этом, но не мог бы ты всё-таки поехать в гостиницу? Мне нужно покинуть дом.
— Понимаю, — сказал Бехтеев. — Всё в порядке. А как же ужин? Твоя порция на столе.
— Аппетит пропал.
В кармане запищал телевокс. Я хлопнул Петра по плечу и сказал:
— Спасибо. Даю слово чести, что род Терновских не имеет никаких враждебных намерений против твоего рода.
— Чёрт возьми, Эспер, ты меня пугаешь, — нахмурился он. — Но у тебя тоже есть моё слово. Правда, не могу дать его от лица всего рода.
Я напоследок кивнул и выбежал на улицу. Вокс в кармане продолжал пищать.
— Гвардеец! — окликнул я дежурного у калитки. — Бегом в казарму! Вызвать Лучезара и подать мне коня!
— Так точно, господин!
Я отошёл подальше и включил телевокс. На всякий случай уменьшил громкость до минимума и поднёс его к лицу.
— Слушаю.
— Ваше благородие, я связался с Громовержцами. Они ещё на землях Бехтеева, но уверяют, что покинут их к вечеру.
— Хорошо, — мне стало легче. — В поместье Тарковских едешь?
— Вызвал извозчика, сейчас отправляюсь.
— Отлично. Поторопись, потому что скоро я сам буду в Москве.
— Сами будете? Но вам же запрещено!
— Знаю. Плевать. Сделай, что я сказал.
— Да, конечно, господин.
Лучезар прискакал через минуту на одном коне и ведя в поводу другого, для меня.
— Что случилось, господин? — он приложил руку к козырьку.
— Сколько раз я уже услышал этот вопрос за последние десять минут, — невесело усмехнулся я. — Поехали в город, срочно. По дороге расскажу.
Мы поскакали в Дальнегранск. Я рассказал Лучезару всё как есть — он служит мне и связан клятвой верности. Да я и без клятвы ему доверяю. Зар ни за что не станет распространять секретную информацию.
— Ну дела, — покачал он головой, когда мы остановили коней на центральной улице. — И что теперь делать?
— На всякий случай — будьте готовы к нападению. Предупреди полицмейстера, только не говори всё напрямую. Скажи, чтобы просто следил за людьми Бехтеева.
— Хорошо.
— Сделай прямо сейчас. Я поехал к Рылину, а потом в Москву. Надеюсь, что сегодня же вернусь.
Мы попрощались и поскакали в разные стороны. Градоначальник жил далеко от канцелярии, ближе к портальной площади. У него был отдельный дом, огороженный высоким кирпичным забором.
Рядом дежурил полицейский, который сразу же меня узнал:
— Вечер добрый, ваше благородие! Что за спешка?
— Срочно нужно увидеться с Сергеем. Он дома?
— Так точно, дома. Ужинают, вроде бы, с семьёй.
— Придётся оторвать его от еды. Последи за конём, будь добр, — сказал я, спешиваясь.
Дверь открыл слуга и вежливо пригласил меня войти. Я отказался и попросил позвать Сергея.
— Это срочно.
— Одну минуту, господин.
Рылин вышел, вытирая рот салфеткой, и при виде меня сразу же нахмурился. Он вышел на крыльцо и приблизился ко мне, а затем шёпотом сказал:
— Догадываюсь, зачем ты приехал.
— Ты правда не зарегистрировал мирный договор?
— Зарегистрировал. Всё подписал, поставил печать. Потом ко мне пришёл господин в чёрном пальто и… в общем, забрал бумаги.
— Погоди, — у меня в горле вдруг встал комок. — И мою копию мирного договора тоже?
