Аристотель. Идеи и интерпретации полностью

В начале 362 г.[580] диспут двух философов был вынесен на суд их царственного ученика. Победа была присуждена Максиму (Ammonius. In. An. Pr. I.1.108; Давид Непобедимый. In An. 11). Вероятно, именно этот спор побудил Юлиана написать сочинение «О трех типах»[581] (Ibid.; Sud. Iota, 437) — единственное из его работ, полностью посвященное перипатетической традиции.

Еще одним (и, пожалуй, самым неожиданным) наставником Юлиана, влияние которого могло сказаться на приобщении юноши к наследию Аристотеля, был странствующий христианский софист и философ, основатель арианской секты аномеев-евномиан — Аэций Антиохийский. Происходивший из низов римского общества и сменивший множество учителей Аэций смог получить превосходное образование и стать одним из наиболее оригинальных христианских мыслителей своей эпохи[582]. Из числа многих соперничавших богословов середины IV столетия Аэция выделяло превосходное знание Аристотеля. По свидетельствам современников, Аэция прославило именно виртуозное владение аристотелевской диалектикой, дававшее ему преимущество в теологических диспутах (Socrates. III.35; Epiphanius. Panar. 57(77); Gregorius Nyssenus. Adv. Eunom. I.6). Около 351 г. он был представлен Галлу, в то время цезарю Востока, и вскоре стал его доверенным лицом и придворным богословом (Philostorgius. III.27; Gregorius Nyssenus. Adv. Eunom. I.6).

Узнав об общении младшего брата с язычниками и справедливо заподозрив его в вероотступничестве, Галл, стремившийся укрепить благочестие Юлиана, прислал к нему Аэция (Iul. Ap. Ep. 82W[583])[584]. В итоге, Юлиану удалось развеять опасения Галла, убедив Аэция в своем искреннем следовании евангельским заветам (Ibid.). Несмотря на то, что Юлиан вынужденно обманывал своего нового знакомца, у юноши сложилось самое благоприятное впечатление о христианском философе. После своего восшествия на константинопольский престол Юлиан вернул Аэция из изгнания, куда того отправил Констанций II, призвал его ко двору (Iul. Ap. Ep. 15(25); Soz.V.5; Philostorgius. VI.7) и даже подарил имение на Лесбосе (Philostorgius. IX.4). Можно предположить, что взаимная симпатия Аэция и Юлиана основывалась на общем для них преклонении перед философией Аристотеля.

В 354 г. Юлиан был вынужден снова прервать свои занятия. Подозрительный император Констанций II, только что казнивший единокровного брата Юлиана Галла, вызвал юношу ко двору. Более полугода Юлиан фактически находился на положении пленника. Лишь в начале 355 г., благодаря заступничеству императрицы Евсевии, ему было позволено вернуться к обучению. Новым местом его пребывания были назначены Афины — город, остававшийся крупнейшим образовательным и культурным центром восточных провинций Римской империи в IV в. Здесь Юлиан прошел обряд инициации в Элевсинские мистерии, обучался риторике у Гимерия и Проэресия и кроме того сдружился с еще одним учеником Эдесия, знатоком перипатетического учения, Приском Эпирским. Приск стал последним из череды философов, всерьез повлиявших на молодого Юлиана. В своей переписке Юлиан отмечал, что не имеет полного права именоваться учеником Приска (Iul. Ap. Ep. 2[6]). Вероятно, Юлиану не довелось лично слушать лекции Приска. Однако труды афинского философа, посвященные Аристотелю, произвели на Юлиана сильное впечатление. В своем письме к Приску император отмечал, что, прочитав это произведение, он стал не «тирсоносцем», но «вакхантом» Аристотелева учения (Ibid.), то есть из ученика превратился в посвященного[585]. Дружба Приска и Юлиана продлилась многие годы. Приск навещал своего царственного друга в Галлии, а после захвата Юлианом верховной власти афинский неоплатоник стал наравне с Максимом ближайшим советником и придворным философом Отступника[586].

После непродолжительного нахождения в Афинах Юлиан был снова вызван ко двору Констанция. Период ученичества Юлиана закончился. На исходе осени 355 г. молодой человек был облечен в цезарский пурпур и отправлен освобождать Галлию. Таким образом, практически все воспитатели и учителя, так или иначе повлиявшие на формирование философских и религиозных воззрений Юлиана, всерьез занимались изучением аристотелевского наследия и смогли привить будущему императору интерес к перипатетической философии. Из этого следует, что в середине IV столетия философия Аристотеля и перипатетическая традиция оставались одним из базовых элементом системы философского образования в Римской империи.

Источники

Ammianus Marcellinus. History. Vol. I–III / With an Eng. trans. by J.C. Rolfe. Cambridge; London: Loeb Classical Library, 1935–1940.

Ammonii in Aristotelis Analyticorum priorum librum I commentarium. Berolini: G. Reimeri, 1899. 98 s.

Boethii Commentarii in librum Aristotelis peri hermeneias / Ed. K. Meiser. Lipsiae: B.G. Teubner. 1877–1880.