Аритмия полностью

— Не друуужит со мной, — шепчет мальчик мне на ухо. — Не люююбит уже.

— Больше двух говорят вслух, — недовольно бросает Рома.

— А мы… ничего, — краснея, забавно оправдывается Савелий.

— Слушай, Даш, ты очень сейчас занята? — устало выдыхает парень, запуская ладонь в волосы.

— Нет. А что? — спрашиваю настороженно.

— Случайно не умеешь кататься на коньках?

— Конь…ки! Конь…ки, — тут же принимается громко повторять Савка.

— Да тише ты, хватит уже горланить! — недовольно срывается Рома на мальчугана.

И впрямь какой-то несдержанный сегодня.

Савелий покорно замолкает и понуро опускает голову, однако я все равно успеваю заметить, что в его глазах заблестели слезы.

— Я умею кататься на коньках, — спешу ответить.

— Всю душу из меня вытряс. Увидел из окна. Три дня уже требует Яна и каток! Только первый опять пропадает со своими новыми друзьями, а у меня на передвижения по льду терпения точно не хватит. Короче, если я Вас отвезу, сможешь пару часов поразвлекать Савку на катке? — выдает сплошным, сбивчивым монологом. — Не понял… Ты че ревешь, Савелий?

Заметил наконец!

— Сав…

Мальчишка демонстративно отворачивается, прижимаясь к моему животу.

Мне становится очень его жалко. Такое милое, детское желание — покататься на катке. Неужели сложно его исполнить?

— Перестань. Иди сюда, — зовет его Рома, но тот лишь сильнее за меня цепляется. — Блин… Ну че ты как маленький!

— Он и есть маленький, Ром. Савелий, не плачь, — аккуратно отодвигаю его от себя. — Сейчас я переоденусь и вернусь. Поедем смотреть новогоднюю Москву и обязательно научим тебя кататься на коньках!

— Прааавда? — сопит мокрым носом, округляет глазки и улыбается сквозь слезы.

— Правда, зай. Иди в машину. Я сейчас…

Он послушно топает к «Лексусу».

— Сможем по пути заехать в аптеку? Мне нужно кое-что купить.

— Конечно. Ты мой спаситель, спасибо, что согласилась, — Беркутов смотрит на меня с искренней благодарностью.

— Только из-за Савелия, — нахмурившись, пожимаю плечом.

Странно все это, но вот как поступить иначе? Зарекалась не иметь общих дел с этими двумя. А вон оно как в жизни бывает…

— Я сначала вообще не понял, о какой Даше речь. Несколько дней только про тебя и говорит. Капец как быстро привыкает к людям.

Под ребрами разливается тепло. Значит, я понравилась Савелию. Это приятно.

— Чей это ребенок, Ром? — все же имею наглость спросить. — Прости, но Савелий твердит папа-Ян и это…

Беркутов смеется.

— Да это я ляпнул недавно, вот он и повторяет. Конечно Ян — папа, только крестный, — поясняет тут же.

Ну вот, немного разобрались.

— Савка — мой брат. И Даш, — его лицо становится серьезным, — о его существовании знают только самые близкие люди. Теперь ты в их числе…

— Когда мы крестили Савелия, Яну было четырнадцать, — рассказывает Рома, пока мы движемся по шоссе.

Я ни о чем не спрашивала, но раз уж он начал этот разговор первым…

— Почему именно Ян стал крестным? Сам ведь по сути был подростком. Разве так можно? — озадаченно на него смотрю.

— Можно, — кивает. — Предки обговаривали этот вопрос со священником.

Хм… Я всегда думала, что только совершеннолетний имеет право стать крестным.

— Понимаешь, Даш, — включает поворотник и осторожно перестраивается в левый ряд. — А кто, если не Абрамыч? Ян охотно возится с Савелием с самого его рождения. Стыдно сказать, но даже я не уделяю брату так много времени…

Задумчиво смотрю в окно.

Абрамов — настолько противоречивая личность, что даже слова какие-то трудно подобрать. Он, как лабиринт из «Сияния» Кинга. Привлекает и пугает одновременно. Так и кажется, что пройдя вглубь несколько шагов, потом не выберешься…

— Ян обожает нашего Чудика и, в отличие от меня, до хрена чего умеет. Не боится всяких там экстренных ситуаций. Всегда знает, что делать. Как медсестра со стажем, — хохотнув, качает головой.

— Часто Савелий с ним бывает? — рассматриваю мелькающие здания, украшенные подсветкой.

Странная у нас выдается беседа, но лучше уж так, чем гнетущая тишина, в которой мы ехали на протяжении получаса.

— Вообще, да. Предки доверяют Яну как себе и даже больше. Летом Савка гостил у него целый месяц. Потом к осени ему стало хуже и Кучерявый полетел с ним в Германию к нашему новому врачу. У него есть доверенность.

— А твои родители? — вырывается непроизвольно.

«Гостил у него целый месяц», «полетел с ним в Германию», «у него есть доверенность».

Я в шоке, если честно. Полностью повесить ответственность за больного ребенка на молодого парня. Да еще и в столь сложный период…

— Мой отчим постоянно в работе, оставлять бизнес нельзя, хотя ради Савелия Сергей частенько на это идет, — поясняет Беркутов, глядя в зеркало заднего вида. — Матушка сейчас занята младшим, он у нас совсем еще мелкий. Ну а от меня, как ты поняла, толк сравнительно небольшой.

Пока картина так себе. Но вспоминается тот факт, что семья скрывает ребенка.