Интерьер квартиры Анжелы словно сошел с картинки из дизайнерского журнала. Безусловно красивый. Явно дорогой. Запредельно претенциозный. И абсолютно обезличенный. Ни одной нотки индивидуальности – все «комильфо», то есть «как положено» по стандартам моды. Этому впечатлению способствовала и стерильная чистота, душащий идеальностью порядок. Понятно, наводила его домработница, однако вкус отражался хозяйкин.
«Нет, – мысленно поправила себя Ксюша, – не хозяйкин. Его у Анжелы нет. Она подчиняется диктату чужого вкуса, называемого модой».
Что-то Ксюша об этом читала… Страх ошибиться, сделать не так, «как надо»… Вбитое в детстве послушание без права на собственное мнение, позицию… Чрезмерно властный отец… Воспитание по принципу «Молчи, женщина, пока джигит разговаривает!». Поэтому и теперь, спустя много лет, лучше следовать диктату моды, чем осмелиться сформировать собственный вкус.
– Нам придется действовать очень осторожно, Ремиша, – произнесла Ксения на пороге. – При таком идеальном порядке очень легко что-то сдвинуть, положить не так, как было. Анжела не должна заподозрить постороннее вторжение.
Однако напрягаться им особо не пришлось. Видимо, Анжела редко принимала гостей в своих хоромах, отчего не прятала старые альбомы с фотографиями. А может, просто не считала, что они ее чем-то выдают.
Но они выдавали. Судя по датам – ее легким почерком все снимки были тоже подписаны, – она
Впрочем, кого это сегодня может интересовать? Разве только Этьена Пасье, который будет рад убедиться, что не напрасно много лет назад назвал Анжелу лгуньей и изгнал из своей жизни…
Альбомы с фотографиями мальчишек, бабушки, каких-то подруг никакой интересной информации не добавляли к биографии Анжелы Багировой. А вот плотный крафтовый конверт, где находились снимки Анжелы с разными мужчинами, был достаточно любопытным. Видимо, это те потенциальные женихи, за которых Анжела не сумела выйти, но с которыми имела отношения в надежде на замужество.
На полке Реми обнаружил портрет Франсуа Дюваля в рамочке, втиснутый между двумя книгами. Похоже, Анжела не испытывала потребности вспоминать время от времени человека, который так много сделал для нее и детей.
Кажется, они просмотрели все фотографии. Но ни разу Ксения не встретила то выражение бесконечной доброты, которое поразило ее в интернет-портретах Анжелы.
Анжела-Ангел – всего лишь постановочное фото. Забыть.
Они с Реми сделали снимки интерьеров, пересняли некоторые фотографии, в частности, детские снимки мальчишек. Остальных мужчин отправили на место, в крафтовый конверт: в конце концов, Этьена эта часть жизни Анжелы не касается.
Осмотревшись напоследок – зоркий Ксюшин взгляд проверил, все ли на местах, – они покинули квартиру Анжелы Багировой и отправились в отель ужинать.
Поели они наспех: немного выбились из графика, и их уже поджидал в Скайпе Этьен Пасье. Извинившись за опоздание, Реми принялся загружать сделанные сегодняшним вечером снимки.
Этьен рассматривал их молча, и что творилось в его душе, никто сказать бы не мог. Впрочем, ясно, что ничего радостно-светлого там не происходило: фотографии и даты на них повествовали об истории еще одного предательства.
– Дюваль впервые появляется на совместных фотографиях с Анжелой в марте две тысячи третьего года, и дальше регулярно. И все это время на других снимках параллельно присутствует Олег. Я правильно понимаю, что они продолжали… – произнес он.
– Да. Мы специально подобрали фото так, чтобы вы могли сами сопоставить. Но в сентябре Олег снимается с Анжелой в последний раз. Во всяком случае, других фотографий мы не нашли. Похоже, они все же расстались перед ее замужеством, – мягко ответила Ксения, будто пыталась утешить Этьена.
Реми еле заметно улыбнулся. Доброта жены иногда его раздражала, порой смешила, а то и умиляла. Ну и да, нередко восхищала, чего уж там.
– Она просто прогнала своего любовничка, – желчно проговорил Этьен. – Испугалась будущего мужа потерять, как когда-то меня. Я материалы читал, Дюваль богатый мужик был. Винодел, обширные угодья в Бургундии. Интересно, она их унаследовала?
– В досье об этом ничего не сказано. Но если вы поручите собрать информацию…
– Да мне пофиг.
Больной откинулся на подушку. Ксюше показалось, что в уголках его глаз блеснули слезы. Впрочем, в таком ракурсе понять трудно…
Они с Реми уже привыкли к длинным паузам и терпеливо ждали, пока Этьен снова заговорит.
– А зачем ему португальский кораблик понадобился? – вдруг приподнял голову Пасье.
– О чем речь, простите? – вежливо спросил Реми.
– Да вот, он в руках держит. – Этьен указал исхудавшей рукой на одну из фотографий на экране.
Это был тот самый «пельмень», назначение которого Реми с Ксюшей угадать не смогли.
– Господин Пасье, что такое «португальский кораблик»?
– Медуза такая… Но это муляж, настоящую медузу в руки взять невозможно: она ядовита.
Ксюша быстро ввела название в поисковую строку телефона и через несколько секунд зачитала:
