– Вот что, камрады, – решительно проговорил Реми. – Побеседую-ка я с Этьеном Пасье. Думаю, он охотно раскошелится на дополнительную работу генеалогов. Гипотеза, что Дюваль мог овдоветь незадолго до свадьбы с Анжелой, нанесла чувствительный удар моему воображению, – и он недобро ухмыльнулся.
– Там, в квартире Анжелы, еще целый пакет с фотографиями разных мужчин, ты не забыл? Со всеми у нее были отношения. И черное дело, возможно, вовсе не с Дювалем связано, – заметила Ксения.
– Давайте действовать по порядку, – произнес Алексей. – Сначала узнаем об окружении Дюваля, а там уж, если ничего не обнаружится…
– Между прочим, она говорила про лук Амура, – вспомнил Реми. – А вдруг она увидела в отеле кого-то из своих старых привязанностей? И у нее всколыхнулись былые чувства? Типа Купидон пронзил ее сердце стрелой… Так ведь могло случиться? Хорошо бы узнать, о ком речь.
– Минуточку… Минуточку, мальчики, у меня тут мысль возникла… А что, если L’arc de Cupidon вовсе не лук Амура?
– А что же? – хором спросили «мальчики».
– Я кое-что вспомнила… Я иногда читаю блоги об уходе за лицом… Так вот, l’arc de Cupidon, это форма рта… Точнее, вот что, – и Ксюша обвела пальцем V-образную линию своей верхней губы. – Арка Купидона это называется, поняли? – посмотрела она на мужчин.
– То есть «лук Купидона» вовсе не лук и вовсе не Купидона, а вот эти два холмика на губе? – переспросил для верности Алексей.
Ксюша кивнула.
Все же Кис открыл поисковик, завел слова «арка купидона» и прочитал текст.
– Смотри-ка, и впрямь… «Арка Купидона» – V-образная линия изгиба в центре внешней каймы верхней губы в пределах фильтрума», – прочитал он вслух.
– Выходит… – задумчиво проговорил Реми, – выходит, камрады, Анжела узнала кого-то в отеле по специфической линии губы!
– Кого-то из прошлого, – уточнил Алексей.
– Демона-мстителя… – прошептала Ксюша, которой вдруг стало страшно.
– Ксю, не нагнетай. Разберемся. Значит, завтра ты встречаешься с девочками и, если удастся, с дядей Колей, – произнес Кис и встал. – А ты, Реми, говоришь с Этьеном Пасье о наших догадках. Посмотрим, захочет ли он заплатить спецам по генеалогии, чтобы развеять – или подтвердить – наши подозрения.
Анжела взяла себя в руки довольно быстро. Это было совсем несложно: как все люди, привыкшие актерствовать, она даже в минуты сильных эмоций отлично понимала, как выглядит, как ее воспринимают другие, и умела откорректировать их внешнее проявление: усилить напор или умерить, добавить какой-то нюанс (например, мимолетную печальную улыбку к слезам). Иными словами, Анжела никогда не предавалась эмоциям настолько, чтобы перестать себя контролировать.
Собственно, сейчас из сильных эмоций был только страх, который вызвали в ней слова Аборигенки. Но он даже помог ей сконцентрироваться на главном: на отъезде. Срочно, немедленно улететь домой! Любой ценой!
Именно поэтому она перезвонила сыновьям и сказала, что помощь ей не нужна, она справится сама. Иначе бы ей пришлось ждать, пока они прибудут, потом оформят необходимые документы – и все это время торчать там, в этом проклятом отеле, вблизи которого где-то обитает Аборигенка. Тогда как без сыновей Анжела, в образе обезумевший от горя вдовы, могла безраздельно пользоваться правом на истерику и на снисхождение к ней со стороны персонала.
Поэтому, дрожа и глядя огромными, полными слез и горя глазами на администратора, она вынудила его взять на себя не только хлопоты по вызову полиции и врачей, но и переговоры с похоронным бюро, которое отправит тело Антона в Москву, как только будет проведено вскрытие. А полиция, демонстрируя гуманность местных властей, дала Анжеле разрешение улететь. В этом отеле останавливались супербогатые люди, и отношение к ним за десятилетия сложилось особенное, подобострастное и преданное.
Впрочем, у этой любезности имелась и другая причина, вполне очевидная: Анжелу жаждут сплавить подальше отсюда, да побыстрее, чтобы замять происшествие. Ее слова об убийстве явно были вызваны шоком; к тому же мадам, как и ее супруг, перегрелась на солнце. Подобная версия устраивала всех: и дирекцию отеля, и полицию.
Ближе к ночи Анжела и сама начала думать, что ей все примерещилось. Расслабиться помогали мысли о наследстве, которое она скоро получит: они служили отличным противоядием против тревог. Роскошная квартира в Москве, особняк в престижном пригороде, вилла на Лазурном Берегу – боже, игра явно стоила свеч!
Билет ей зарезервировали на первый же завтрашний рейс. Похоронный агент приехал к ней в отель – ведь мадам, пережившая такой страшный шок, сама не могла прибыть к нему в офис. Все оформили, она оплатила. Вещи Антона собрала в чемодан, отдала его похоронщику для отправки вместе с телом. У самой Анжелы были три своих чемодана, куда ей еще один!
На следующее утро, перед самым отъездом Анжелы в аэропорт, к ней явился полицейский офицер, сообщил: никаких следов яда или снотворного в организме ее покойного мужа не обнаружено. Скончался он от инфаркта, как и предполагалось, что, конечно же, немудрено при его весе да на жаре.
