Он вручил Анжеле официальное заключение о смерти – копия вместе с другими необходимыми документами будет приложена к багажу с гробом – и пожелал счастливого возвращения домой. После чего галантно поцеловал мадам ручку и отбыл.
Отбыла в свою очередь и мадам. Завидев здание аэропорта, Анжела окончательно успокоилась. В Москву, домой! А там немножко отдохнуть, получить гроб, организовать похороны – и…
И заняться самым приятным в мире делом: оформлением наследства. Не ожидала она, что так скоро Антон оставит ее вдовой, нет. Но тем лучше. Ждать даже не пришлось. Аборигенка…
Собственно, о чем это? Какая Аборигенка? Что за бред Анжеле привиделся? Такой девицы в отеле нет! И никто ничего им не подсыпал в стаканы, ни снотворного, ни яда. Глюки у тебя, дорогуша, усмехнулась Анжела самой себе. Глю-ки.
В аэропорту она отыскала ВИП-зал. Пока она перед входом в салон копалась в сумочке, ища карточку «Американ экспресс», ее слух уловил странную фразу.
Анжела замерла, боясь даже обернуться. Ее бросило в жар, а плечи мгновенно сковал парализующий холод.
И все-таки она обернулась, преодолевая сопротивление тела. Однако никого не увидела. Вернее, вокруг были люди, пассажиры разных рейсов, они все торопились, разговаривали между собой, и никто из них на Анжелу не смотрел. Но, главное, она не увидела никого, похожего на Аборигенку.
«Какие глупости лезут в голову! – сердито думала Анжела, входя в ВИП-зал. – С того света не возвращаются, хватит паниковать! Забудь!» – выговаривала она самой себе.
В самолете, в салоне первого класса, она приняла таблетку успокоительного, запив его шампанским, и проспала едва ли не весь перелет. До приземления оставалось меньше часа, когда Анжела проснулась и поднялась, чтобы сходить в туалет. И вдруг заметила, как с ее колен соскользнул конверт. Маленький, розовый, несерьезный. Была б она мужчиной, решила бы, что это письмо от малолетки, начитавшейся любовных романов. Анжела наклонилась, подобрала конверт и чуть не упала, так сильно у нее закружилась голова: конверт не был заклеен, и в вырезе клапана виднелся карминовый цветок. Засушенный, плоский, но все равно с легкостью узнаваемый… Красная лилия, точно такая, как была у Аборигенки в волосах.
Анжела бросила конверт на пол, будто он жег ей пальцы. Уцепившись за сиденье, она с трудом поднялась – и рухнула обратно в кресло. Однако тут же, несмотря на сильное сердцебиение, приподнялась и стала внимательно рассматривать пассажиров. Насколько она могла видеть, никого, похожего на Аборигенку, среди пассажиров не оказалось. Или она сидела в другой части самолета, в экономклассе?
Первым порывом Анжелы было вскочить, пройтись по коридору, чтобы рассмотреть всех пассажиров. Однако она передумала: смысла в этом не имелось никакого. «Привет» от Аборигенки она получила. А уж сама она доставила его по назначению или попросила кого-то из пассажиров – разве это что-то меняет?
Значит, ничего ей не примерещилось на жаре. И слова, что Антон не проснется, действительно прозвучали. И другие, совсем недавно, в аэропорту: «
Анжела молитвенно сложила руки. Она в бога не верила, хотя в церковь ходила: нынче это было модно. «Господи, спаси и помоги! – горячо прошептала она. – Ибо грешна я… И демоница явилась мне отомстить!!!»
Немного успокоившись, Анжела все-таки прошлась по коридору между рядами, но никого, хоть отдаленно похожего на Аборигенку, не увидела.
«Спасибо тебе, Господи», – прошептала она и велела принести ей еще шампанского.
Когда Даниэль увидел мать в проеме дверей, ведущих из багажного зала на выход, он поразился. Она выглядела совершенно больной. А когда Анжела двинулась к нему, он понял, что мать пьяна. Она еле переставляла ноги. Даниэль подхватил ее под руку, мать упала ему на грудь, обдав испарениями алкоголя.
– Демоница… пришла… гы-ы-ы… – бормотала она, цепляясь за сына.
Тут подоспел и Мика, который немного опоздал: с утра успел заскочить на студию и отдать распоряжения в связи с изменением расписания репетиций и съемок. Он намеревался прямо в аэропорту взять у матери документы на получение тела Антона, но увидел, в каком она состоянии.
– Мама, пойдем, пойдем, тебе надо домой… Вот так, потихоньку, хорошо, переставляй ноги… Отлично, мама, отлично получается, ты молодец…
Реми с утра принялся докладывать Этьену Пасье о новых идеях сыщиков, а Ксения в это время позвонила Люсе, чтобы поговорить о дяде Коле. Она выбрала младшую сестру не случайно: старшая казалась ей более практичной и жесткой. Впрочем, возможно, это переглядушки Люси с Даниэлем, перехваченные Ксюшей, окрасили образ девушки в романтические тона.
Как бы то ни было, позвонила она именно Людмиле и попросила о встрече. Разговору там на пять минут, сказать по правде, но Ксюше хотелось увидеть выражение ее лица, чтобы понять, не лжет ли.
