– Не помните? Ведь ваш брат сочетался с ней браком. И они прожили вместе тринадцать лет.
– Ну да, Франсуа все-таки женился на ней. Говорил, что она старалась Соланж спасти. Но мне эта русская никогда не нравилась. Я с ней не общалась. И зачем мне помнить ее имя?
Понятно. Невзлюбила Анн-Мари невестку, наверняка подозревала в корысти.
– Никакую деталь не вспомните? Может, брат упоминал, при каких обстоятельствах девочка погибла?
Анн-Мари лишь головой покачала. Реми оставил ей свою визитку, просил звонить, если какая-нибудь деталь в памяти всплывет.
На том и расстались.
Вернувшись домой, Реми переслал Алексею и Ксюше снимки маленькой Соланж, добавив, что Анн-Мари, сестра Франсуа Дюваля, с Анжелой знакома была мало, однако сразу невзлюбила ее, подозревая в русской охотницу за богатыми мужчинами.
Не сказать чтобы Реми доверился ее мнению: во времена, когда он собирался жениться на Ксюше, некоторые его приятели уверяли, что все русские – охотницы за тугими кошельками.
Это его-то Ксюша, бескорыстней которой не существовало человека на земле, – охотница за кошельком? Уж не говоря о том, что у Реми тугого кошелька сроду не водилось. Так, неплохой доход, не более.
Посему оценку Анн-Мари он всерьез воспринимать не стал. Зато ее высказывание о племяннице Реми записал, чтобы потом воспроизвести дословно.
«Что ж, сценарий вырисовывается, – пришел ответ от Алексея Кисанова. – Девчонка пыталась препятствовать браку Дюваля с Анжелой – и та препятствие убрала».
Этьен Пасье, услышав позже вечером отчет Реми о визите к сестре Дюваля, сделал точно такой же вывод.
– Я хочу знать, как Анжела все это проделала. И каким образом девочка осталась жива, – произнес он. – Поезжайте на Форментеру, Реми.
И утром следующего же дня Реми уже летел на Ибицу. Приземлившись, он сразу купил билет на паром, доставляющий пассажиров на самый маленький остров Балеарского архипелага, Форментеру. Аэропорта там не только не имелось, но и не планировалось. Реми изучил все, что только сумел найти в интернете, о Форментере, и теперь знал, что в целях защиты экологии острова аэропорт, как и многоэтажные здания, на нем не построят никогда. Или, по крайней мере, в обозримом будущем.
Спустя полчаса по прибытии в порт Ла Савина Реми взял в аренду мопед (в прокате ему сказали, что это основной вид транспорта на острове), уместил в багажничке свой рюкзак. Там же, в прокате, он выяснил, где находится местный пост полиции и/или жандармерии. Такое событие, как выжившая утопленница, не должно было пройти мимо внимания национальной гвардии, пусть и двадцать лет назад.
Остров был совсем маленьким, каких-то восемь с лишним гектаров. Однако на них находилось множество домов, не так уж мало жителей – порядка двенадцати тысяч (гости-отдыхающие не в счет, хотя в сезон их до пятидесяти тысяч наезжает). И среди этих людей нужно было найти того или тех, кто вспомнит утопленницу, каким-то чудом выжившую. Да и то, если Соланж «воскресла» именно на этом острове. Существовала вероятность, что ее подняли на борт какой-то проплывающей мимо лодки, отвезшей девочку в другое место.
Но начинать с чего-то надо было, и раз по официальным данным Соланж погибла на острове Форментера, то с него.
Реми представился испанским коллегам, показал удостоверение частного детектива, а в качестве объяснения своему интересу рассказал трогательную историю об утонувшей в этих широтах девочке, которую на днях совершенно неожиданно узнала ее тетя на улице Парижа. В лице взрослой девушки, разумеется. Догнать ее тетя не успела, но вбила себе в голову, что племянница выжила, и умоляла Реми, частного детектива, найти побольше информации о том трагическом событии двадцатилетней давности.
Безрезультатно. Никто, даже ветераны полиции, не сумел вспомнить истории, в которой бы девочка-утопленница выжила. А ведь дело должно было быть довольно громким: потеряшку опознать, найти ее родителей, – тут и пресса бы подключилась, и телевидение.
Архивная база, общая для всего острова, тоже подобного происшествия не зафиксировала.
