— Да, в моей биографии есть позорные эпизоды, — рассмеялся Винчи. — Но ведь вы от меня не отвернетесь?
Гуннарсон сплюнул и без стеснения выругался. Когда он считал Джехути присланным из корпорации надзирателем, ему явно было легче.
— Как бы там ни было, вам в той поездке повезло, — рассудительно произнесла Амин.
— Знаю, — неожиданно согласился Винчи. — Да и вообще на острове с безопасностью гораздо лучше, чем во Франции, и уж тем более на востоке, но Орк врать не станет.
— Он не сказал, что заразил город, — подал голос Паркер.
— Что? — не понял Джа.
— Что? — нахмурилась Карифа.
Рейган и Гуннарсон переглянулись.
— Орк не сказал, что заразил город, — повторил Филип. — Он просто сообщил, что сильно его не любит.
— И что это значит? — поинтересовался Гуннарсон.
— Он сказал, что поставил на Лондоне печать, как на Кейптауне.
— Но не упомянул вирус.
— И?
Амин подняла брови, предлагая Паркеру объясниться, но тот лишь развел руками:
— Я просто обратил на это внимание.
— Сейчас в Лондоне очень много людей, — вдруг сказал Джехути, и взгляды обратились на него. — Лондон и так не маленький, но после атаки на Кейптаун многие европейцы решили отсидеться на острове. Как раз потому, что там все в порядке с безопасностью. Лондон переполнен.
— Я об этом не подумала, — прошептала Карифа, догадываясь, куда клонит Винчи, и страшась этой догадки.
— О чем ты не подумала? — окончательно растерялся Гуннарсон.
— Страх смерти срывает тормоза, — продолжил Джа, глядя Амин в глаза. — WHO до сих не отыскала вакцину, а значит, спасения пока нет. Верить не во что. Надеяться не на кого. Все на нервах, достаточно поднести спичку, чтобы люди…
— Начнутся беспорядки, — выдохнула Рейган.
— То, что было нельзя во время жизни, станет можно перед лицом смерти, — не заметив ее слов, продолжил Винчи. — Мечтал о дочери соседа — пойди и возьми, хотел убить жену — стреляй…
— Не все на это способны, — обронила Карифа.
— Резню начнут уголовники, остальные или станут баранами, или тоже возьмутся за оружие.
Некоторое время все молчали, мысленно соглашаясь со страшным прогнозом Джехути, а затем Паркер снял smartverre, тщательно, но очень нервно протер их и твердо, неожиданно твердо и для него, и для обстоятельств, сказал:
— Я верю в людей. Я хочу в них верить. Я хочу, чтобы лондонцы справились и показали Орку силу. В конце концов, они же люди!
— Почему они это делают? — сквозь слезы спросила стоящая у окна Беатрис. — Они же люди!
— Именно поэтому, — спокойно ответил Орк, нежно обнимая любимую и с болью ощущая, что ее бьет сильная дрожь. — Потому что люди.
— Люди склонны к убийствам? — всхлипнула девушка. — К насилию? Грабежам?
— Да.
— Но почему?
— Потому что люди поверили, что умирают, и запреты рухнули.
Первой реакцией на выступление Террориста № 1 стал шок.
Орку никто не поверил. Орку поверили все. Политики заявили, что беспокоиться не о чем, поскольку на территории королевства не зафиксировано ни одного случая появления kamataYan. Политикам не поверили. Мэр Лондона призвал сохранять спокойствие — в ответ начались волнения в Хакни: поджоги машин и грабежи. В район отправились полицейские и после ряда коротких стычек сумели навести относительный порядок. Мэр выступил со вторым обращением, с оптимизмом заявив, что "подданные Ее величества проявили присущую им выдержку", но все со страхом ждали сумерек…
И в темноте Лондон вспыхнул.
Мертвые принялись убивать мертвых.
Выстроенные на окраинах MRB дали хаосу солдат, и толпы людей покатились по улицам, сметая со своего пути полицейские кордоны и вступая в схватки с силами правопорядка, друг с другом и с законопослушными гражданами. Одни лондонцы взялись за оружие, чтобы грабить, другие — чтобы защищаться. Погромщики били витрины, в ответ хозяева открывали огонь. Полицейские организованно отступали к центру, в оставленных районах начинались пожары. Что происходило с людьми, можно было лишь догадываться.
— Мы могли уехать, — вздохнула девушка.
— Мы не собирались, — напомнил Орк.
— Ты бы что-нибудь придумал, — уверенно ответила Беатрис. — Я знаю, тебе звонили, наверняка предлагали покинуть город, но ты остался из-за меня.
У нее подскочила температура, и девушка весь день пролежала в постели. С грустью шутила, что "счастливый день сменяется печальным", а после выступления Орка это стало для нее навязчивой идеей.
— Не кори себя, — мягко произнес мужчина, целуя любимую в шею. — И поверь: все будет хорошо.
— Ты обещаешь?
— Я тебя когда-нибудь обманывал?
— Я слишком мало тебя знаю, — попыталась пошутить Беатрис.
— И сейчас, и завтра, и через сто лет ничего не изменится: что бы ни случилось, я не стану тебе лгать.
— Через сто лет?
— Мы ведь собирались жить вечно, — напомнил Орк.
Беатрис рассмеялась, потянулась и крепко поцеловала его в губы. Потом прижалась щекой к его щеке, закрыла глаза и прошептала:
