— Когда я услышала Орка, то подумала, что заразилась. Ведь все совпало: мне стало плохо, он сказал, что Лондон ждут неприятности. У меня появилось чувство… Нет! Я подумала… я сразу подумала, что не хочу ждать смерти от этого мерзкого kamataYan, не хочу! Лучше убить себя.
— Ты смелая.
— В том, что испугалась?
— В том, что не хочешь поддаваться террористу, — объяснил мужчина. — Смелая и гордая.
— Спасибо.
— Я в тебе не ошибся.
— Искал смелую и гордую?
— Искал тебя.
— Зачем ты искал меня? — спросила Беатрис, мечтая оставаться в объятиях возлюбленного вечно.
— Я предчувствовал, что нас ждет эпохальное событие, и не ошибся. — Орк кивнул на окно. — Мы смотрим не на погром, а на историю.
— История заканчивается на наших глазах.
— Как бы нам ни хотелось считать себя единственными и неповторимыми, мы всего лишь песчинки на ветру времени. Ветер подхватывает нас, какое-то время несет, одних поднимая выше, других прижимая к земле, а затем, наигравшись, бросает, чтобы подхватить следующую пыль.
— А мы?
— Мы остаемся там, где заканчивается наше время.
— Мы умираем.
— Все умирают.
Несколько секунд Беатрис обдумывала то, как мужчина произнес короткий ответ, и с легким удивлением признала:
— Ты действительно не боишься смерти…
— Я знаю, что не смогу ее избежать.
— Все это знают, но все боятся.
— Потому что не верят.
— Нет, — не согласилась девушка. — Потому что жить — естественно. И хочется, чтобы жизнь продолжалась.
— Что может быть неестественнее вечной жизни? — поинтересовался Орк, обрадованный тем, что Беатрис отвлеклась от царящего на улицах безумия.
— Что плохого в вечности? — вопросом на вопрос ответила девушка.
— Жизнь — это постоянное обновление, — помолчав, произнес Орк. — Это прекрасная весна молодости, летний расцвет чудной зрелости, тихая грусть увядающей осени и скованность старой зимы.
— Но потом все начинается сначала.
— Не для нас.
— Жаль…
— Поэтому будем просто наслаждаться тем, что есть. Ведь сегодняшний день, каким бы он ни был, никогда не повторится.
— И хорошо, что не повторится, — вздохнула Беатрис. — Не хочу еще раз увидеть погибающий Лондон.
— С другой стороны, это же прекрасно — увидеть, чем все закончилось.
— Я бы хотела, чтобы Лондон стоял вечно.
— На Земле есть только один Вечный город, Беатрис, только один…
И в следующий миг, словно подтверждая его слова, громыхнуло и осветилось желто-оранжево-красным высоченное здание GS. А затем медленно, будто нехотя, стало оседать на застонавшую землю.
— Это рухнул небоскреб? — изумилась девушка.
— Нет, — спокойно сказал Орк. — Это Лондон рухнул в ад.
— Связь, управление, координация служб — все полетело к чертям, — сообщил генерал Аббаси, угрюмо глядя на Карифу. — GS полностью контролировала ситуацию… не управляла, но хотя бы контролировала. Мы разработали план пресечения беспорядков, полицейские силы перегруппировывались, подтягивались армейские подразделения, и на рассвете должна была начаться зачистка. Что будет теперь я не знаю, но вы…
— Я не стану вам мешать, генерал, — жестко произнесла Амин. — Однако поддержка мне потребуется.
— Я выделил вам десять минут, агент, это все, что я могу.
— …вертолет и, возможно, группа спецназа.
— Что? — не сдержался Аббаси. — Вы понимаете, что тут происходит?!
Амин искренне сочувствовала военному, изо всех сил пытающемуся возглавить царящий вокруг бедлам, но поделать ничего не могла: свою задачу Карифа считала приоритетной. Потому ответила хоть и вежливо, не желая портить отношения с офицером, но при этом — жестко:
— Генерал, поверьте — я прекрасно понимаю, что здесь творится. Я понимаю, что не являюсь вашей подчиненной и даже подданной Ее величества. Но вы, в свою очередь, прекрасно знаете, что я гонюсь за Орком и обязана сделать так, чтобы этот ад нигде больше не повторился. Мне нужен вертолет, генерал, это не прихоть.
Как и в Кейптауне, военные успели взять под контроль крупнейший аэропорт, и теперь инженерные части торопливо превращали его в крепость, окутывая дополнительными рядами колючей проволоки и устанавливая автоматические пулеметные вышки. Рейсы отменили, гражданских собрали в отдельном здании, территорию контролировали боевые дроны, открывающие огонь без предупреждения.
А все подъездные пути забиты машинами с людьми, желающими покинуть Англию. Предлагающими любые деньги за любой билет с острова. И отказывающимися верить, что ни одна страна мира не принимает самолеты из Хитроу. И любого другого аэропорта Великобритании.
Одним своим выступлением Орк сделал отверженной целую страну.
