— Безусловно, — твердо ответил Арчер. — Наша дорогая Эрна обо всем позаботится.
И мужчины впервые обратили внимание на мисс Феллер. Повернулись, мрачно разглядывая дочь куратора опасного проекта, выразительно помолчали, показывая, что основной разговор впереди, а затем Полуцци дружелюбно предложил:
— Давайте почтим минутой молчания память нашего дорогого друга Б.Б. и старого толстого Сола.
Предложение нашло понимание: несколько секунд в комнате царила тишина, а затем Арчер жестко поинтересовался:
— Что пошло не так?
И Эрна не менее жестко ответила:
— Орк пошел не так.
— Почему мы до сих пор не знаем, кто он такой? — бросил Полуцци.
— Потому что он тщательно подготовился.
— Тебе были даны колоссальные полномочия! А ты не сумела ими воспользоваться!
Митчелл вздохнул, но, несмотря на то что удар был направлен и на него тоже, предпочел промолчать.
— Орк знает все, — парировала Эрна. — Я не знаю, кто сливает ему информацию, но это абсолютно точно один из нас, из инвесторов.
— Мы начали умирать, — взвизгнул Андерсон. — Мы! Мы умираем! И это не смешно. Этого не было в планах, и я хочу, чтобы это остановилось!
— А я хочу, чтобы это не начиналось! — резанула в ответ Эрна.
И все замерли. Потому что знали, как молодая женщина относилась к отцу и каким ударом стала для нее смерть Б.Б. Можно было спорить, хватит ли у нее опыта и умения, чтобы отыскать предателя, но в ее упорстве, в том, что она будет гнаться за убийцей до последнего вздоха, никто из присутствующих не сомневался.
— Митчелл? — первый Райвуш вопросительно посмотрел на директора GS.
— Мы делаем всё, что в наших силах, — вздохнул тот.
— Мы тоже, — добавил Гарибальди, не дожидаясь своей очереди. — Но я не могу сказать, когда появится вакцина.
Его заявление инвесторы встретили мрачным молчанием. Выдержали несколько секунд, ожидая, что доктор продолжит, поняли, что сказать представителю WHO нечего, и переглянулись.
— Назревают крупные проблемы с руководством ядерных держав, — угрюмо сообщил Арчер.
— Ожидаемо… — протянул Хайнштейн.
— Они угрожают нажать на кнопку? — удивился какой-то из Райвушей.
— Да.
— Зачем?
— Они параноики, — объяснил Арчер. — Они тщательно высчитывают количество жертв в разных странах, и если в какой-то момент выяснится, что их геополитические противники несут меньшие потери, это станет основанием для атаки.
— Глупость какая… — выдохнула Эрна.
— То есть если Орк не заразил должным образом Америку, мы можем получить ядерный удар от неудачников? — поднял брови Гелленбург.
— Именно так, — развел руками Арчер.
— Предложите им деньги.
— Золото сейчас не в цене, — с сожалением ответил Арчер. — Нужна вакцина.
— Где мы ее возьмем?!
— Мы уже предложили за нее десять миллиардов, но все без толку!
— Я не хочу умирать! — взвизгнул Андерсон.
— Тихо! — рявкнула Эрна.
— Что?
— Пожалуйста, тихо! — Эрна выразительно указала на smartverre, давая понять, что получила важный вызов, и негромко ответила: — Да? — Пауза. — Да. — Пауза. На этот раз длиннее, как будто молодая женщина выслушивала доклад, затем последовал вывод: — Я согласна с тем, что ты придумала. Действуй.
После чего Эрна повернулась к удивленным собеседникам и улыбнулась:
— Одну проблему мы решили: вакцина будет у нас в течение двух-трех часов.
"Три игры" — так сказал Джехути.
Три игры, которые последовательно переходили одна в другую.
Первая — война пастухов против чересчур расплодившегося стада, война за бессмысленную отсрочку, даже не война, а бойня в стиле "умри ты сегодня, а я — завтра". Об этом людоедском проекте знало строго ограниченное число людей, но среди них отыскались те, кто решился на игру 2.0 — по более жестким правилам. Человечеству готовилась кровавая баня, ради того, чтобы отсрочить неминуемый крах минимум на пятьдесят, а то и сто лет. К жертвоприношению готовили все континенты, но… Началась третья игра: Орк почувствовал себя орком. Плотью от плоти тех, на чьих костях поднималась цивилизация, кто строил дороги и тонул в подводных лодках, кто гнил в окопах великих войн и незаметно чинил электропроводку, кто пахал землю, возводил электростанции и голосовал на выборах.
А теперь стал лишним.
Орк превратился в орка, ему не понравилось быть приговоренным к смерти, и началась игра 3.0 — джихад против всех.
В мир пришел kamataYan.
И стал быть всюду.
Проезд в квартал GS перекрывал мощный блокпост, а стену напротив искажало слово:
kamataYan
Белое, как кожа приговоренных, слово, изменившее мир.
Карифа медленно прошла мимо надписи, предъявила документы стоящим на блокпосту бойцам, прошла экспресс-анализ, добрела до главного подъезда и вошла в здание, в котором было не так шумно, как обычно, поскольку большинство агентов патрулировали улицы.
И стоило ей оказаться в вестибюле, как рухнул поставленный кем-то блок и в smartverre поступил вызов:
— Карифа!
— Все в порядке, Паркер, я вернулась.
