— Чарли распорядился подавать во время презентации исключительно шампанское, — подал голос третий находящийся в ложе мужчина — Арнольд Митчелл, директор всесильной GS.
— Боялся, что мы напьемся со скуки?
— Наверное… — Митчелл выдержал коротенькую паузу и улыбнулся: — Не думал увидеть тебя здесь, А2, насколько я знаю, область твоих интересов лежит далеко от протезов.
И услышал спокойный ответ:
— Меня интересуют передовые технологии, Арнольд, не важно, в какой области. Кто-то ведь должен объединять разрозненные достижения в единую систему.
— В смысле? — не понял Митчелл.
— В прямом… — Поскольку Скотт перешел к техническим подробностям, которые можно было изучить позже, А2 сделал еще глоток шампанского, поставил бокал на стол и принялся сворачивать самокрутку с настоящим табаком. Паркер ухмыльнулся из соседнего кресла, а Митчелл привычно сделал вид, что не заметил дерзкого нарушения федерального законодательства. — Все началось в Древней Греции, когда эллинам досталось удивительно богатое египетское наследство. Они его изрядно приумножили и развили, они вообще были большими молодцами и первыми задумались над тем, на кой ляд все это нужно.
— Что нужно?
— Все, — А2 небрежно повел рукой, после чего затянулся и выдохнул дым на Паркера. Тот отвернулся, но промолчал. — Эллины задумались над тем, за каким хреном нужно поклоняться богам, строить храмы и чудеса света, торговать оловом и рабами, плодить детей… В общем, делать все, что мы с вами, друзья, делаем до сих пор.
— Задумались о смысле жизни, — пояснил Филип Митчеллу. CEO "Iris Inc." был старым другом А2 и слышал эти рассуждения не в первый раз.
— Греки поставили перед собой ряд неудобных вопросов и, чтобы отыскать ответы, придумали науку наук — философию. Науку мудрецов и мыслителей. Философия должна была связать все направления в единую сеть, выражаясь современным языком, заставить их обогащать друг друга, а главное — должна была определять направление движения общества. И какое-то время философия работала так, как задумывалось.
— Видимо, потому что система была маленькой? — предположил Митчелл, чем вызвал одобрительный взгляд А2.
— Спасибо за замечание, Арнольд, оно показало, что ты меня слушаешь.
— Естественно, я тебя слушаю.
— Иногда ты делаешь вид.
— Тебя я слушаю всегда.
— В любом случае, мне приятно, Арнольд, — не стал скрывать А2. Однако он так хорошо управлял своими эмоциями, что никто не мог догадаться, когда А2 лжет, а когда искренен. — В чем-то ты прав: наука эллинов не отличалась гигантскими размерами, благодаря чему философы и справлялись со своими обязанностями, но по мере усложнения системы оставалось все меньше людей, способных понять и обдумать достижения разных наук, а главное — связать их между собой. Философы погрузились в дебри абстрактных рассуждений, занялись исключительно социумом, по глупости решив, что исследование общества настолько просто, что поддастся их замусоренным мозгам, и в итоге мы имеем сборище кривляющихся политтехнологов, которые называют друг друга умниками и не способны делать то, ради чего эллины придумали науку наук. И мне противно видеть на их визитках надпись "философ", твою мать.
— И ты решил взвалить на себя их ношу?
— Он взвалил на себя их ношу, — пробурчал Паркер, довольный тем, что его друг наконец-то докурил, бросил самокрутку в бокал с шампанским и перестал выдыхать в его сторону дым. Пусть и ароматный.
— А кто еще, Арнольд? — рассмеялся А2. — Ты знаешь среди наших современников кого-нибудь, кто не только способен решить эту задачу, но хотя бы в состоянии поставить ее перед собой?
— Нет, — поразмыслив, ответил Митчелл. — Только у тебя хватит на это безумия.
— Вот именно.
— Я тебе не льщу.
— Знаю.
Александр Адам Феллер, которого за глаза все называли А2, а в лицо — только избранные друзья, предпочитал свободную одежду, но в отличие от Скотта, который влезал в джинсы и водолазку лишь для выступлений и фотосессий, не выглядел в ней скованным, носил с изяществом человека, способного с легкостью поменять джинсы на классический костюм. На презентацию А2 заявился в черных кроссовках, черных брюках-карго и черной футболке с короткими рукавами, выставив напоказ многочисленные татуировки на мускулистых руках. По-настоящему мускулистых: А2 был крепким не только на вид, сложением и повадками походил на быстрого и опасного боксера среднего веса. Темные волосы стриг не по моде — коротко, и короткой же оставлял бороду, причем именно бороду, а не неопрятную удлиненную щетину, вошедшую в моду у мажоров и их подражателей. Темные глаза Феллера смотрели живо и внимательно, выдавая глубокий, цепкий ум, которым должен обладать человек, входящий в крайне ограниченный, на двести человек, не более, клуб стратегических инвесторов — людей, семьи которых контролировали экономику планеты. Несмотря на относительную молодость — он еще не разменял пятьдесят, — А2 был патриархом клана Феллеров и лично руководил грандиозной "Iris Inc.", которую сам придумал и создал, превратив разработчика прорывной технологии наноэкранов в компанию № 1.
