— Если ты считаешь себя представителем классического, изначального направления философии, то почему занялся зрением, а не создал объединяющий стартап? — с искренним интересом осведомился Митчелл.
— Потому что зрение и есть объединяющий стартап, — серьезно ответил А2. — Что бы мы ни придумали, что бы ни разработали — все будет упираться в зрение, в то, чтобы наше изобретение увидели. Ты ведь знаешь, Арнольд, что мозг тратит на обработку визуальной информации большую часть мощности, мы познаем мир глазами, наша жизнь — это то, что мы видим, то есть — зрение… — Феллер выдержал короткую паузу: — Оно и есть объединяющий стартап.
— Так просто?
— А зачем усложнять? — пожал плечами Паркер.
Ответить директор GS не успел — А2 вновь вернул себе слово.
— Человеку можно рассказать о чем угодно, но поверит он только после того, как увидит собственными глазами. Поэтому наши предки были вынуждены строить грандиозные, опережающие время храмы, поэтому поднимали к небу Notre Dame de Paris в то время, когда подавляющее большинство населения ютилось в жалких лачугах, а то и вовсе в ямах, наскоро прикрытых досками: глядя на невероятный собор, необразованные бедняки понимали, что Бог есть. И слушали тех, кто нес Его слово.
— Сейчас бедняки не удивляются даже километровым небоскребам, — заметил Митчелл.
— Потому что сейчас мы не ставим перед собой задачу удивлять их строительными проектами, — махнул рукой А2. — Потребуется — сделаем. Сейчас же мы изо всех сил убеждаем людей, что они резко отличаются от полудиких предков, но достаточно посмотреть, что они ищут в Сети, на что тратят время и с каким вниманием выслушивают "медицинские" советы полуграмотных блогеров, становится понятно, что обезьяна, некогда сообразившая взяться за палку, гораздо креативнее подавляющего большинства наших современников.
— Не все должны быть креативными, — заметил Паркер.
— Не все должны быть креативными во всем сразу — это удел гениев, — парировал А2. — Остальные должны выбрать свою стезю и развиваться.
— Они стараются, — подал голос Митчелл.
— Не лги себе и мне, Арнольд. У большинства из них стезя — это развлечения, на которые приходится зарабатывать.
— Результат последовательной работы, — обронил Филип.
На этот раз не успел ответить Феллер.
— Мне, признаться, интересны ваши рассуждения, но я до сих пор не понял, почему ты сосредоточился именно на зрении? — произнес Митчелл.
Несколько секунд в ложе царила тишина, при этом А2 разглядывал директора GS с таким видом, будто силился понять, как такой идиот сумел добраться до столь высокого поста, но поскольку Феллер периодически позволял себе подобные выходки, Митчелл в очередной раз не обратил внимания на выражение его лица.
— Арнольд, скажи, чем мы, по-твоему, занимаемся? — примерно через минуту поинтересовался А2.
— Экономикой, — твердо ответил директор GS.
— Это в прошлом, — махнул рукой Феллер. — Кланы стратегических инвесторов накопили такое богатство, что оно потеряло всякий смысл. Нас невозможно разорить и у нас невозможно ничего отобрать, потому что именно мы финансируем армии и спецслужбы, то есть тех, кто мог бы у нас отобрать, включая политиков.
— Экологией? — поразмыслив предположил Митчелл.
— Это в будущем, — махнул рукой Феллер.
— Почему в будущем? Насколько я знаю, у нас назревают серьезные экологические проблемы.
— Проблема не в том, что некоторые территории слишком загрязнены, а в том, почему они загрязнены, — объяснил А2. — Нам нужно переформатировать общество, а для этого необходима абсолютно эффективная система управления, исключающая развитие неконтролируемых процессов… Ты следишь за моей мыслью?
— Да. — Митчелл увидел поднятые брови Феллера и добавил: — Стараюсь.
— Мы стоим на пороге перемен, которых требует логика развития общества. Предыдущая версия цивилизации выполнила свое главное предназначение: сформировала элиту, которая взяла под контроль богатство и опыт человечества. Дело за малым: пойти дальше.
— И повести за собой стадо, — буркнул Паркер, допивая шампанское. В отличие от друга, Филип плохо переносил крепкий алкоголь, отдавая предпочтение винам.
— А для стада я предлагаю идеальный, вызывающий полное доверие поводок, — закончил А2. — В основе которого лежит воздействие на зрение.
— И тебе повезло встретить Паркера…
— Я искал Филипа, так как знал, что именно мне потребуется, — оборвал Митчелла Феллер. — Я понял это в тот момент, когда начались первые игры с дополненной реальностью.
— То есть ты предвидел?
— Видишь, какой я умный, Арнольд, — неожиданно рассмеялся А2. — А с такими умниками лучше дружить, чем связываться.
Фраза прозвучала намеком, но Митчелл предпочел сделать вид, что не понял его. Впрочем, Феллер не настаивал.
— Зрение имеет определяющее влияние на нашу жизнь, — неожиданно подал голос скромный Филип. И кивнул на сцену: — Рано или поздно Скотт обязательно создаст полноценный искусственный скелет, в который можно будет помещать нервную систему человека, а мы дадим ему глаза, и с этого начнется массовое производство искусственных людей.
— Ты этого хочешь? — изумился Митчелл.
