— Я не сказал, что с ним что-то не так, я сказал, что Орсон ищет правду, — несколько секунд А2 задумчиво смотрел на Карифу, после чего закончил: — Выбери среди подозреваемых тех, кто направится в Москву. Они не смогут миновать ее по пути в Воронеж.
И разорвал связь.
— Можете считать меня кем угодно, — негромко произнес Захар, разглядывая большой зал аэропорта. — Но я твердый сторонник "No Country For Oldbug!".
Агенты знали, что на парковке их ожидает присланный филиалом GS фургон, думали, что направляются к нему, но, выйдя в главный зал терминала, Карифа сказала, что ей нужно срочно переговорить с руководством, и заперлась в связной капсуле. Ребята же побросали сумки и расположились в неудобных аэропортовских креслах. Конелли привычно погрузился в коммуникатор, Рейган — в размышления, которым в последнее время предавалась с пугающей частотой, а Захар заскучал. И, видимо, поэтому завел неожиданный разговор.
— "No Country For Oldbug!" — очень жесткий лозунг, — заметил оператор, не отрываясь от монитора.
— Олдбаги опасны, — ответил Захар, уставившись на вошедшую в зал пару мужчин, над головами которых краснело: "43" и "47". — Все знают, что они опасны, и все нервничают, когда они рядом.
Мужчины тушевались под взглядами окружающих, быстро добрались до информационной стойки и, обнявшись, завели разговор со служащим.
— Не все олдбаги взрываются.
— Никто не знает, какой из них взорвется. Поэтому их нужно отделить от нормальных людей.
— Это неправильно и жестоко, — Конелли так разволновался, что отключил коммуникатор и перевел взгляд на товарища.
— Это единственный выход, — резанул Захар.
— Мечта шовиниста.
— К сожалению, рано или поздно лозунг "No Country For Oldbug!" победит, — мрачно сказала Рейган, неохотно принимая сторону красавчика. — Причем он будет признан официально. По настоятельному требованию законопослушных граждан.
— С чего бы вдруг? — нахохлился Конелли.
— Это логично.
— В этом нет ничего логичного, потому что мы обязаны защищать людей! В конце концов, они не виноваты в том, что заразились.
Лысый оператор был самым старшим в группе, в прошлом году ему исполнилось тридцать девять, и приближение возраста suMpa итальянца весьма нервировало. Все это понимали, поэтому Захар умолк, решив, что и так достаточно наговорил, а Рейган тихо спросила:
— Как по-твоему, чем мы в GS занимаемся?
— Боремся с преступностью, — заученно ответил Конелли.
— И как, успешно?
— Достаточно.
— Тогда почему мы ее не победили? — И прежде чем оператор ответил, продолжила: — Преступность нельзя победить, и мы в GS демонстрируем гражданам, что способны держать ее в узде законными методами. Понимаешь? Законными. — Красноволосая подняла палец. — Мы показываем, что есть правила игры, есть государство, и оно заботится о гражданах. И если мы перестанем приносить головы преступников, законопослушные граждане вернутся к созданию судов Линча, а это никому не надо. Теперь ты понимаешь, чем закончится suMpa?
— Нет.
— Тебе надо меньше сидеть в ar/G, ты тупеешь на глазах, — едко произнес Захар.
— Заткнись! — Конелли покраснел и вновь обратился к Рейган. — Что я упустил?
— WHO не может справиться с suMpa, государство не может справиться с suMpa, полиция, GS и армия не могут справиться с suMpa, и каждый случай расстрела демонстрирует это гражданам с пугающей откровенностью, — негромко ответила красноволосая, поигрывая ремешком сумки. — Каждый случай их раздражает. Граждане готовы дать правительству время на поиск выхода из положения, но часики тикают, и если не отыщется лекарство, граждане потребуют действий. Или начнут осуществлять их сами.
— И нам придется защищать олдбагов от людей?
— Не придется, потому что правительство не станет защищать зараженных, — угрюмо ответила Рейган. — Впереди нас ожидает мир жесткой сегрегации.
— Посмотрим.
— Посмотрим.
Пара олдбагов, на которую обратил внимание Захар, исчезла из поля зрения, и в зале вновь остались лишь красивые молодые люди в изящных дорожных одеждах, среди которых выделялась большая и шумная группа "мультяшек", скорее всего студентов. Конелли ясно дал понять, что не собирается поддерживать разговор, и вновь уткнулся в коммуникатор, Карифа все не возвращалась, красавчик откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову так, словно собрался подремать, но через несколько секунд выпрямился и посмотрел на Рейган.
— Ты кажешься расстроенной.
— Нет.
— Значит, мрачной.
— Не больше, чем обычно.
— Больше, — твердо произнес Захар. — Это заметно.
— Ты что, мать твою, стал мозгоправом?
— Я, мать твою, слишком хорошо тебя знаю, — в тон красноволосой ответил красавчик. — Ты расстроена.
— Пошел на хрен.
— Из-за задания?
— А из-за чего еще? — пробурчал Конелли, не отрывая взгляд от коммуникатора. — С тех пор как мы подписали сделку, все идет наперекосяк.
— Еще один, — выругалась Рейган. — Может, отстанете?
— Что тебя парит?
Красноволосая внимательно оглядела друзей, вздохнула, поняв, что они не отстанут, и неохотно ответила:
— Из-за задания.
— Это мы уже поняли.
— Что тебя парит? — повторил Захар. — Видно же, что ты не в своей тарелке.
