Атака на аэропорт была не единственной акцией олдбагов в Москве. Почти одновременно произошли расстрелы в двенадцати крупных торговых центрах, на семи станциях метро и на пяти площадях. Были взорваны пять поездов и девять автобусов. Город оказался практически парализован, полицейских не хватало, и тратить много времени на спасшихся никто не собирался. Система зафиксировала присутствие Орка и Беатрис на месте происшествия, врач "Скорой помощи" просветил их походным сканером, не нашел повреждений, поинтересовался самочувствием, а услышав: "Все в порядке", занялся теми, кому действительно требовалась помощь.
Они вышли за оцепление, взяли роботакси и отправились в Куркино, расположенное совсем рядом с аэропортом и застроенное безликими бетонными многоэтажками, живо напомнившими Бену районы муниципального жилья на дальних окраинах Большого Лондона.
— По крайней мере здесь чистенько, — пробормотал Орк, разглядывая улицы. — Гетто Парижа производят более печальное впечатление… я уж молчу о Марселе.
— Стараются, — помолчав, ответила Беатрис. — Но при этом русские импортируют огромное количество наноботов.
— К чему это замечание? — нахмурился Орсон.
— Просто вспомнила, — обронила девушка. — Не обращай внимания.
Дом, в котором квартировался Бобби, ничем не отличался от соседних. То ли двадцать, то ли двадцать пять этажей — Бен не приглядывался, — отделан веселенькой плиткой и окружен высоким решетчатым забором, по верху которого шла колючая проволока. Окна двух первых этажей наглухо заделаны, дверь в подъезд бронированная, открывается только своим — по чипу или сидящим внутри охранником. На калитке Орк увидел табличку: "Осторожно, злые собаки!", самих псов не разглядел и понял, что их выпускают во двор по ночам.
В целом Орсон относился к таким мерам положительно, поскольку любил чувствовать себя в безопасности, и хотя его смутило, что дом вынуждены укреплять жители внешне благополучного района, он решил оставить смущение при себе.
В конце концов, люди имеют право жить так, как им нравится.
Что же касается Бобби Челленджера, то он оказался жизнерадостным толстяком, предпочитающим широкие джинсы и еще более широкие футболки, делавшие его большое тело неприлично огромным. По рассказам Беатрис Орк определил его возраст "за сорок", однако красных цифр над головой толстяка не разглядел и понял, что был не единственным в их компании человеком, воспользовавшимся мастерством Гарибальди.
— Как добрались?
— С приключениями, — не стала скрывать девушка.
— Попали в перестрелку? — Бобби кивнул на настенный монитор, на котором как раз шел репортаж из аэропорта.
— Да, — скупо ответил Бен.
— Едва вывернулись, — добавила девушка. — Орк спас мне жизнь.
— Даже так?
— Любой на моем месте поступил бы так же, — пробубнил Бен, который не хотел обсуждать свой героизм с незнакомцем.
— Если бы смог, приятель, если бы смог, — рассмеялся Челленджер, хлопая себя по объемистому пузу. — Я, к примеру, вряд ли способен спасти кого-нибудь в бою.
— Мог бы накрыть собой гранату, — молниеносно среагировал Бен.
— Да ты шутник!
У Бобби была очень красивая, располагающая, а главное — искренняя улыбка. Толстяк улыбался всем лицом: разбегались морщинки, лучились весельем глаза, и казалось, что ближе друга у тебя нет и не будет. Одной-единственной улыбкой Челленджер делал то, на что профессиональные вербовщики тратили часы, — завоевывал доверие.
— И что мы все обо мне да обо мне? Это нескромно. — Толстяк прищурился на все еще настороженного Орка. — Значит, ты и есть тот парень, который излечился от suMpa?
— Я не излечился.
— А как это назвать? — поднял брови Бобби.
— У меня исчезли симптомы.
— У тебя исчез один симптом, приятель, — мерцающая ртуть. А второго — агрессивности — у тебя не было.
Орк покосился на Беатрис, и девушка едва заметно пожала плечами:
— Бобби — один из тех, кто может оказать нам реальную помощь. И я не собираюсь ничего от него скрывать.
— Милая, ты растопила мое сердце. — Толстяк сделал вид, что вытирает выступившую слезу. — Иди, я тебя обниму.
— Ты все такой же, — Беатрис чмокнула Челленджера в щеку.
— Есть вещи, которые не должны меняться, — Бобби одной рукой прижал девушку к себе, а вторую запустил в густые волосы, внимательно разглядывая Орка. — Ты прекрасно смотришься в кадре, приятель, мне будет интересно тебя снимать.
— Для чего? — растерялся Орсон.
Толстяк посмотрел на Беатрис:
— Ты ему не сказала?
— Надеялась, сестра расскажет, — ответила девушка, глядя Бену в глаза. — Кто же знал, Бобби, что ты окажешься таким треплом?
— Разве ты меня не знаешь?
— Что за сестра? — заинтересовался Орк.
— Ты и о ней не рассказала?
— Не слишком ли много тайн меня окружает?
— Я… — Беатрис выскользнула из объятий Челленджера, подошла к Бену и взяла его за руку: — Орк, я действительно кое-что от тебя утаила, но… Но собиралась рассказать, только не знала, как ты к этому отнесешься. А потом подумала, что мы сюда приедем, и я все расскажу. Не ожидала, что толстый окажется треплом.
