— Значение имеет только то, что ты видишь, — ответил А2. Загорелся красный сигнал светофора, и теперь он разглядывал людей в машинах: красивых, веселых, хорошо одетых людей, сидящих в блестящих дорогих автомобилях. Настоящих ньюйоркцев. — Твой мир — тот, который ты осознаешь. А полностью ты осознаешь только то, что видишь. А сам ты — лишь то, каким тебя видят.
— Разумеется, — на всякий случай согласился Гуннарсон. В действительности он окончательно потерял нить беседы.
Феллер вновь помолчал, провожая уехавшие автомобили взглядом, улыбнулся, но как-то грустно, и неожиданно произнес:
— Прогулка меня взбодрила, и теперь я хочу размяться. Как думаешь, в том переулке барыжат наркотой?
И кивком указал на ближайший проезд.
— Здесь в любом переулке могут барыжить наркотой, — недовольно ответил здоровяк, мысленно проклиная эксцентричного и неугомонного богача.
— То есть в этом ты никогда не покупал?
— Не употребляю.
— Нехорошо лгать своему пастору.
— Вы не пастор.
— Но лгать все равно нехорошо.
Феллер огляделся, убедился, что набережная пуста, долго, почти минуту, набирал что-то на коммуникаторе и улыбнулся, когда над его головой вспыхнули красным цифры "46".
— Как вы это сделали? — изумился Гуннарсон.
— Использовал craft(art).
— Но зачем?
— Повеселиться, — А2 уверенно направился к выбранному переулку и через плечо бросил: — Отмени боевое дежурство дронов, не хочу, чтобы они перестреляли придурков.
— Каких придурков? — уточнил заторопившийся следом гигант.
— Которых мы встретим в переулке.
— А мы кого-то встретим?
— Еще не знаю.
А2 широким шагом перешел дорогу, свернул в переулок, остановился, высокомерно разглядывая расположившихся в нем парней, намеренно громко хмыкнул и презрительно сообщил:
— Мой черный слуга не ошибся: здесь действительно барыжат дурью.
Фраза получилась настолько наглой, что ее смысл не сразу дошел до крепышей. Затем один из них, в черной майке, медленно вышел из машины, за рулем которой сидел, и вопросительно посмотрел на Гуннарсона:
— Ты правда служишь этому белому уроду?
Инструкцию, как следует себя вести и что отвечать, А2 прислал телохранителю еще с полминуты назад, нарушить ее Гуннарсон не мог и, запинаясь, ответил:
— Он спросил, торгуют ли здесь наркотой, я сказал, что не знаю.
— А зачем пришел? — прищурился майка.
— Он вел себя нагло, и я подумал, что сейчас здесь будет весело.
— Здесь будет очень весело, — пообещал второй крепыш, в трех золотых цепях и красных кроссовках.
Третий, в синей бейсболке, молча вытащил нож.
— У меня есть деньги, — жизнерадостно сообщил Феллер, остановившись в паре шагов от дилеров. — И я готов купить то дерьмо, которое вы впариваете лохам.
— Деньги мы потом заберем, — пообещал "майка".
— И поделим, — уточнил "золотые цепи".
— А ты лучше проваливай, — велел "бейсболка", обращаясь к Гунни. — Нам свидетели ни к чему…
Договорить "бейсболка" не успел. Поскольку оружие — пока — было только у него, ему и достался первый удар: А2 неожиданно прыгнул, с легкостью преодолев разделявшее их расстояние, и прямым правым отправил "бейсболку" в нокаут. А2 был достаточно силен, однако грязными приемами не брезговал и перед нападением натянул на руку кастет.
— А!
"Бейсболка" издал короткий вскрик и повалился на грязную землю. В следующий миг "майка" оказался за спиной Феллера и обхватил его руками.
— Бей!
Но прежде, чем "золотые цепи" среагировал, А2 резко ударил "майку" головой, в следующую секунду — ногой по пальцам правой ноги, выскользнул из ослабевшего захвата и нанес чудовищный по силе апперкот. Раздался хруст — челюсть "майки" не выдержала столкновения с кастетом, а Феллер быстро, как змея, и почти без замаха, ударил снова, дробя несчастному скулу и, возможно, вышибая глаз.
В следующий миг попытался подняться "бейсболка": неосознанно, машинально. "Бейсболка" не понимал, что делает, не представлял угрозы, но щадить врага А2 не собирался и вернул бедолагу на землю страшным ударом в висок. И развернулся к "золотым цепям", потратив на его приятелей считаные секунды, за которые "золотые цепи" успел вытащить нож. Но при этом растерялся, не зная, что делать дальше. Валяющиеся на земле друзья и холодный огонь в глазах Феллера погасили пыл, если, конечно, он был, поэтому "золотые цепи" выставил клинок перед собой и визгливо потребовал:
— Не подходи!
— А то что? — осведомился забрызганный кровью А2, с деланой ленцой приближаясь к "цепям".
— Не подходи!
И вновь — преимущество в скорости.
Феллер поймал врага на элементарный финт: обозначил движение вправо, через мгновение сменил направление, продемонстрировав невероятную, совершенно запредельную координацию, до минимума сократил дистанцию, навязав деморализованному противнику ближний бой, левой схватил его за вооруженную руку, резко вывернул, а правой безжалостно ударил в локоть, раздробив несчастному сустав.
Вопль, кажется, долетел до смотровой площадки Крайслер-билдинг.
