Когда-то давно Лонг-Айленд был всего лишь длинным островом, удачно расположенным неподалеку от города, боровшегося за лидерство с другими портами Восточного побережья. И победившего в той борьбе. Когда-то давно Нью-Йорк стал самым грандиозным и самым известным мегаполисом планеты, Большим Яблоком, притягивающим к себе и деньги, и славу; а Лонг-Айленд превратился в излюбленное место отдыха его жителей. Иметь свой дом на острове стало престижным, иметь особняк — показателем высокого статуса, и постепенно длинный остров стал территорией миллионеров и миллиардеров, представителей богатейших американских кланов, чьи роскошные поместья говорили и о состоянии, и о родословной. Некоторые из знаменитых домов появились на острове сто и больше лет назад и оставались такими же, как при постройке, подвергаясь лишь необходимому ремонту, а некоторые фамильные гнезда возникли недавно: были возведены на месте снесенных особняков или на новых участках. Таким был особняк "Аврора": старый Сол удачно приобрел примыкающую к грандиозному поместью землю и воздвиг особняк в угловатом современном стиле, из стекла и бетона, поскольку терпеть не мог старинные формы, а снести роскошный дом начала XIX века рука не поднималась.
— Я его сыну отдал, внукам там раздолье по лужайкам бегать, а сам сюда переселился, — рассказал он заехавшему в гости Розену. — На светские мероприятия туда еду, глава семьи и все такое, но живу здесь, в тишине и покое. Старому человеку много не надо.
Особняк действительно отличался небольшими размерами: всего пять спален, четыре гостиные, терраса, оранжерея, и еще семь или восемь специализированных комнат, включая бильярдную, библиотеку и оружейную. Дом для прислуги и гараж располагались у ворот. Вертолетная площадка, собственный пляж и подогреваемый бассейн олимпийского размера. В общем, ничего лишнего. Можно сказать — спартанская обстановка. Даже конюшней приходилось пользоваться старой.
— У тебя хорошо, дядя Сол, — одобрил Розен. — Тихо.
— Я знал, что ты оценишь, сынок.
— Да, я люблю тишину.
Розен, а точнее — Кастор Лукас Фредерик Розен III, президент корпорации "Clisanto", был одним из немногих стратегических инвесторов, чья семья не владела поместьем на Лонг-Айленде. Штаб-квартира его клана располагалась в Калифорнии, на Восточное побережье Розены наезжали изредка и ограничились пентхаусом в Нью-Йорке. В особняках коллег по нелегкому бремени управления планетарной экономикой Кастор, конечно же, бывал, и не раз, а вот "Аврору" посетил впервые.
— Мне нравится твой дом, дядя Сол. Он в моем вкусе.
— Ребята с Западного побережья всегда ценили новые решения.
— Классика не устаревает, но ты прав: я предпочитаю современный стиль.
— Об этом я и хотел поговорить.
— Об архитектуре? — вежливо улыбнулся Кастор.
Старик склонил голову, показав, что оценил шутку, но не улыбнулся.
Они сидели в креслах на краю открытой террасы, любовались спокойным морем, потягивали любимый стариком "бурбон" и со стороны казались отцом и сыном, собравшимися расслабиться после трудного дня. Но так только казалось, поскольку, несмотря на возраст, Кастор был главой клана Розенов, а значит — равным старику по положению в сообществе стратегических инвесторов.
Но внешне их действительно можно было принять за родственников: оба кудрявые, только Розен еще черен, а дядя Сол абсолютно сед, оба достаточно высоки и массивны, но не мышцами, а лишними килограммами. У обоих большие носы и большие, слегка навыкате глаза. Дед Кастора был женат на тете Сола, и сходство можно было объяснить этим фактом.
— Полагаю, ты уже догадался, для чего я пригласил тебя в гости?
— В прошлом между нашими семьями случались недоразумения, так что, думаю, нам нужно поговорить, чтобы окончательно внести ясность в отношения…
— Сынок, ясность в отношения внесли наши прапрапрадеды, — поморщился дядя Сол. — Недоразумения и даже вражда — это естественная часть жизни, но как бы сильно мы друг другу ни не нравились: я — Феллеру, ты — Арчеру, и далее по списку, нам друг от друга никуда не деться. Мы все равно будем рядом, и мои внуки будут общаться с твоими детьми.
— Прекрасные слова, дядя Сол, — Кастор отсалютовал старику стаканом. — Но я чувствую в твоем голосе грусть.
— Я ощущаю угрозу нашим отношениям.
— Нашим с тобой?
— Отношениям внутри сообщества.
— Не ожидал от тебя, — широко улыбнулся Розен, но то была деловая улыбка, в которой ни грана тепла. — Сообщество стратегических инвесторов формировалось столетиями, мы контролируем экономику планеты, а значит, контролируем планету, со всеми ее религиями, армиями, мечтами и творческими потугами.
— И я хочу, чтобы так оставалось.
— Но ты видишь нечто, угрожающее стабильности сообщества?
— Да, — очень серьезно ответил старик.
— Что же способно нас поколебать?
— Биби.
— Дядя Сол! — всплеснул руками Розен. — Чем тебе не угодил Биби? Ты не хуже меня знаешь, что он полностью увлечен текущим проектом и не может думать ни о чем другом. Даже у Арчера амбиций больше…
— Я знаю, что Арчер лелеет мечту возглавить наше скромное сообщество, — не стал отнекиваться дядя Сол.
