— Пингеры — это просто слово. Мы все — люди.
— Вы цитируете Орка?
— То, что мы все люди, не чья-то выдумка, а реальность, — неожиданно жестко ответил Биби. — К сожалению, не все об этом помнят и потому воспринимают слова Орка как откровение.
— Что вы о нем думаете?
— Мы не знакомы.
— Говорят, Орк прохладно относится к вашей корпорации.
— Орк появился благодаря "Feller BioTech", не было бы maNika — не было бы Орка.
— Мистер Феллер, пожалуйста, прокомментируйте "закон Томази".
— У нас свободная страна, ребята, и любой гражданин, и уж точно — сенатор Соединенных Штатов, имеет право на любую инициативу.
— Вы разделяете мнение Джанлуки Томази о том, что нужно ужесточить оборот нейрочипов?
— Любой закон требует серьезного обсуждения.
— То есть вы не согласны с сенатором? Странно, ведь вы женаты на его дочери…
— Но это не значит, что я обязан с ним соглашаться.
— То есть в вашей семье наметился политический разлад?
— Я не живу с сенатором, — репортеры снова рассмеялись. — Я не такой горячий парень, как мой тесть. Я прекрасно понимаю, что последние события — некроз Помпео, maNika и пинги — изменили мир. Законы и правила, придуманные для прошлой версии цивилизации, нуждаются в корректировке, но следует действовать с предельной осторожностью и дать миру по-настоящему хорошие законы.
— Вы примете участие в дебатах или слушаниях?
— Если получу приглашение — выскажусь обязательно.
— О чем будете говорить?
— О том, что только что сказал.
— Будете просить сенатора действовать осторожно? У вас есть собственное мнение о "законе Томази"?
— Я верю, что мы сумеем отыскать компромисс и не расколоть общество.
— Это общие слова.
— Это основа общественного договора, ребята: нет нужды раскачивать лодку, все имеют право высказать мнение о законопроекте.
— Даже Орк?
— Если он гражданин США, то даже Орк.
— Что вы о нем думаете, мистер Феллер?
— За последние пять минут мое мнение об Орке не изменилось, — сообщил Биби, начиная двигаться к дверям.
— Мистер Феллер!
— Мистер Феллер!
Однако Биби лишь улыбнулся, ловко проскользнул мимо репортеров и скрылся в глубине Рокфеллер-центра.
— Ты настоящая звезда, сынок, — усмехнулся дядя Сол, пожимая Феллеру руку.
— С чего ты взял?
— Ты только что был в прямом эфире трех новостных каналов, ради тебя они сломали сетку.
— Всем интересно, начну ли я войну с тестем.
— Да уж, ваше родство подогревает интерес к происходящему, — подтвердил старик. — Вносит в спектакль дополнительную изюминку.
— Ты поэтому привлек именно Джанлуку?
— И поэтому тоже, — не стал скрывать дядя Сол. — Но главным стало то, что Томази болезненно амбициозен, давно хотел оставить след в истории Америки, и именной закон — это как раз то, что ему нужно. Ради такого приза Томази пробьет любую стену.
— Что верно, то верно, — согласился Феллер и наконец-то кивнул третьему участнику встречи: — Кастор.
— Биби, — отозвался Розен. — Поздравляю с шумным успехом.
— Спасибо.
— Двумя презентациями ты запустил акции "Feller BioTech" в небо…
— В космос, Кастор, — поправил Розена Феллер. — Не хочу хвастаться, но в буквальном смысле — в космос. А могу и еще дальше.
— Мы давно поняли, что "Feller BioTech" генерирует колоссальную прибыль, — обронил старик, небрежно барабаня пальцами по подлокотнику кресла.
— Я уже понял, что деньги тебя не интересуют, дядя Сол.
— Чтобы понять такую простую вещь, ушло чертовски много времени, сынок.
— Ты потребовал от меня пересмотреть взгляды… взгляды на все, дядя Сол. Ты потребовал отказаться от концепции, которую я считал правильной: управлять орками через экономику.
— Это потому что ты — великолепный менеджер, Биби, ты смотришь на мир через призму экономики. Я не скажу, что это неправильно, но иногда — подчеркиваю, иногда — нужно уходить от привычного взгляда на мир.
— Моя семья — одна из самых старых в сообществе, — спокойно ответил Биби, доставая сигару. — Но где бы мы были, если бы не умели проявлять разумную гибкость?
— Хорошо, что ты это понимаешь.
— Я понятливый, дядя Сол, тебе ли не знать?
— Но ты еще сомневаешься в принятом решении, — проницательно произнес старик.
— Да, дядя Сол, сомневаюсь, — сдался Феллер, раскуривая сигару.
— Но почему? — не выдержал Розен. — Почему ты упорствуешь?
— Я не упорствую, я не идиот и подчинюсь решению сообщества, но дело в том… — Биби присел рядом со стариком, дождался, когда владелец "Clisanto" устроится в кресле напротив, и продолжил: — Дело в том, что мы с тобой изменили мир, Кастор.
— Сколько можно это повторять?
— Извини, для меня это важно, — Феллер пыхнул сигарой, внимательно глядя бывшему другу в глаза, пыхнул еще раз и продолжил: — Мир долго оставался статичным, мы его пнули, заставив стать другим, и я — мне не стыдно признаваться, — испытываю гордость.
— Хорошо, Биби, согласен, мы с тобой — гребаные демиурги, — согласился Розен. — Но я не ожидал, что тебя это обстоятельство так сильно накроет.
— Меня давно отпустило.
— Тогда чего ты бесишься?
— Именно потому, что отпустило, — медленно ответил Феллер, стряхивая пепел на пол. — Я перестал смотреть на получившийся мир, как на свою игрушку, и готов дать ему свободу.
