— А что еще не позволяет смириться?
Ответа у нее не нашлось.
Затем Принцесса кивнула, показывая, что соглашается, и продолжила:
— Мои родители умерли от некроза Помпео, их смерть считается естественной, но я не могу отделаться от ощущения, что кто-то несет ответственность за трагедию: за пережитый мною ужас, за кошмар, который окутал планету. Я не могу ничего доказать, но не могу перестать об этом думать. Мне кажется, что есть люди, виновные в катастрофе, и когда мне так кажется, я испытываю боль от того, что не могу до них добраться. — Беатрис тихонько вздохнула. — Ты считаешь меня сумасшедшей?
— Для этого у меня слишком нестабильная психика.
Она рассмеялась:
— Я знала, что ты ответишь именно так.
Но она поторопилась с выводами.
— Еще не ответил… — я провел рукой по ее щеке. — Беатрис, ты совершено права: виновный во всем этом кошмаре есть, и этот человек — я. — Принцесса побледнела. — Я несу ответственность за смерть твоих родителей.
К чести моей любимой нужно сказать, что она не впала в ярость, не принялась кричать и не покинула меня. Она побледнела — да, но кого бы оставило равнодушным подобное признание? Но не отстранилась, замерла и очень тихо попросила:
— Объясни, пожалуйста, свои слова.
И я понял, что любим настолько, что мне простят что угодно.
— Ты ни разу не спросила моего настоящего имени, — мягко произнес я.
— Я считала, что ты сам его назовешь.
— Александр…
— Не Бенджамин?
— Нет, Бенджамин Орсон — это псевдоним, который я взял, отойдя от дел. В действительности меня зовут Александр Адам Феллер, А2 Феллер.
— Тот самый? — изумилась Беатрис.
— Да.
Потом она долго не могла прийти в себя от того, что не узнала меня сразу. А я шутил, что борода и стрижка здорово меняют людей. Впрочем, так оно и есть.
— Ты спас человечество от Помпео, — произнесла девушка, глядя мне в глаза. — Как ты можешь быть ответственным за смерть моих родителей?
— Я изобрел maNika.
— А я уж испугалась, что ты украл чужое открытие.
— Нет, не украл. — Как же легко говорить правду, когда знаешь, что будешь прощен. Как же трудно говорить правду, когда знаешь, сколько сил понадобится Принцессе, чтобы простить. Я вновь обрел любовь, я заполучил удивительный, неимоверно прекрасный приз, вожделенное сокровище… И рисковал им. Потому что знал: если не расскажу сейчас, рано или поздно Принцесса меня оставит. Любовь не живет без искренности. — Я изобрел maNika не сейчас, а несколько лет назад. Я совершил выдающееся открытие: сделал инвалидов полноценными членами общества, но мои деловые партнеры, люди, от которых я был полностью зависим, решили, что инвалиды — слишком узкий рынок для великого изобретения, они распорядились придержать мое открытие до тех пор, пока не отыщут способ умножить число нуждающихся в maNika.
Узнав мое имя, Беатрис слегка пришла в себя, но сейчас вновь побледнела, потому что догадалась, к чему я клоню:
— Ты хочешь сказать…
Она была умная, догадалась, но мне все равно пришлось произнести эти слова:
— Некроз Помпео разработан в "Clisanto", под руководством Кастора Розена, друга моего детства, и по приказу людей, которые качали меня на коленях. Они превратили население земного шара в инвалидов и потенциальных инвалидов, обеспечив "Feller BioTech" колоссальный рынок сбыта.
— И убив моих родителей.
— И убив твоих родителей, — подтвердил я.
— Ты знал, что так будет? — едва слышно спросила Принцесса.
— Меня никто не спрашивал.
В этот момент я не хотел быть прощенным.
— Почему тебя не спросили? Ты ведь чертовски богат!
— Я не рискнул пойти против сообщества, — мне действительно было стыдно. — Я всего лишь человек, изобретение которого использовали во зло.
И тут Беатрис нанесла удар, вспоминая который, я до сих пор попискиваю от восторга. Вспоминая который, я испытываю благодарность Судьбе, что свела нас. Вспоминая который, я понимаю, что рядом с каждым мужчиной должна стоять женщина, способная выбрать правильный момент и глядя в упор спросить:
— И ты смирился?
Я рассказал, как все началось, орки, как придумал нейрочип и как его использовали стратегические инвесторы, но не думайте, что новый мир родился именно тогда. Нет. Рождение нового мира — процесс сложный и долгий. Он занимает годы, и за это время многое может случиться. Мой брат, дядя Сол, Кастор, Арчер — их расчеты были идеальны, учитывали даже случайности, но они… Они не смогли предусмотреть, что Принцесса спросит:
— И ты смирился?
И наружу вырвется Орк.
Я зарычал.
Потому что вопрос ударил в самое больное место.
— Наш новый мир — твое творение. Наш новый мир вертится вокруг maNika, которую ты ему дал, а значит, ты в нем — первый после Бога. И ты имеешь право спросить за то, что твое открытие использовали во зло.
— Бог не опускается до мести, — сказал я грустно, принимая важнейшее в жизни решение. Но грусть была мимолетной, потому что мне нравилось решение. И я был счастлив, что Беатрис помогла его принять. Моя любовь. Моя Судьба.
— Ты — первый после Бога, и ты…
