— Орк, — произнес я, не позволив Принцессе назвать меня человеком. Произнес, потому что вспомнил рычание, вырвавшееся из груди после ее вопроса. И объяснил: — Раз мне нужно сокрушить эльфов, я поведу против них обитателей подземелий.
Последние дни у директора Митчелла выдались горячими. Нарастающая волна гражданского неповиновения со стороны пингеров, которую не удавалось сбить, несмотря на тотальные аресты капелланов, и участившиеся стычки между крупнейшими бандами Восточного побережья требовали от Митчелла предельного внимания и сосредоточенности. Подчиненные рвали директора на части, доклады, совещания и переговоры шли сплошным потоком, но в этом сверхплотном графике Митчеллу удалось выкроить время для Фаусто Конелли.
Правда, специальный агент не просил об аудиенции. И узнал о ней самым неожиданным образом: вышел из дома Эрны Феллер, сел во внедорожник и услышал короткое: "Вас хочет видеть директор".
И все стало понятно.
"Неприкосновенная…"
В приемной пришлось подождать: Митчелл заканчивал совещание. Однако сопровождавшие его телохранители в приемную не пошли, даже на "директорский" этаж не поднялись, других охранников тоже не было видно, Фаусто сидел в комнате один на один с секретарем директора миссис Эриксон и обдумывал причины такой беспечности. Сначала ничего не понимал, но потом вспомнил о сидящем во внутренней тюрьме GS сыне, затем — о том, что совершенно не умеет ни драться, ни обманывать закон, и успокоился, сообразив, что отсутствие охраны не провокация, как он подумал в первую очередь, а хладнокровный расчет.
Да и куда он денется из "Бендера"?
— Специальный агент Конелли!
— Господин директор.
— Проходи, располагайся. Выпьешь?
— Нет, спасибо.
— А я выпью… — Митчелл плеснул себе виски, уселся напротив Фаусто и объяснил: — Сегодня спал четыре часа. Вчера — шесть. Врачи рекомендуют стимуляторы, но я пока обхожусь проверенными средствами.
— Вряд ли вам удастся поспать больше в ближайшие дни, сэр, — спокойно произнес Конелли, слегка сбитый с толку радушным приемом.
— Знаю, — директор сделал глоток. — Слышал, ты закончил расследование?
— Еще нет, сэр.
— Что же тебе мешает сделать последний вывод?
— Инстинкт самосохранения, сэр.
— Блестящий ответ.
— И забегая вперед, хочу сказать, что я не планировал обращаться напрямую к дяде Солу, — произнес Фаусто, взвесив каждое слово. Он понял, что совет ему дали хороший.
— Почему?
Конелли промолчал.
— Потому что не знаешь, кому из нас можно доверять? — с прежней веселостью уточнил директор GS.
— Я уверен, что никому.
— И ты мечешься, Фаусто, ты понимаешь, что нужно пристать к берегу, но не уверен, к какому.
— Да, — поколебавшись, согласился Конелли. — Я такой же, как вы, сэр, Служба сделала меня жестким и скоро сделает подлым. Но пока мне еще не нравится, что вы и дядя Сол используете GS в политических играх. Однако я понимаю, что не смогу ничего изменить, и другие люди, которые окажутся на вашем месте, будут использовать GS точно так же. Я давно отвык ощущать себя идиотом, но теперь то чувство вернулось… Я постоянно был под наблюдением, от меня скрывали факты, которые я не должен был знать, и подбрасывали те, о которых вы хотели поведать, — Конелли посмотрел директору в глаза. — Вы меня использовали.
— Кто-то должен был провести расследование и обо всем узнать, — ответил тот. — Это часть плана.
— Какого плана?
В ответ Митчелл почти дружески улыбнулся и покачал головой:
— Я еще продолжаю тебя использовать, Фаусто.
— Втемную?
— Тебе самому так интереснее, есть над чем подумать. Ведь загадки — твой конек.
И в этом, черт возьми, он был абсолютно прав. И Конелли поздравил себя с тем, что Митчелл знает его лучше, чем он сам.
— Но ведь я уже обо всем догадался: Орк и есть А2. Эта операция была разработана давно, под нее специально готовили людей…
Митчелл остановил его, подняв указательный палец, отставил стакан и официальным тоном произнес:
— Специальный агент Конелли, я получил доклад, в котором сказано, что в результате ваших необдуманных действий погибли два агента GS: Рейган и Гуннарсон. У Департамента внутренних расследований есть основания полагать, что их смерть не была случайностью. Департамент внутренних расследований подозревает вас в предательстве, специальный агент Конелли. Я не во всем согласен с Департаментом, но не могу отмахнуться от предоставленной информации и своей властью арестовываю вас на семьдесят два часа. Как вы знаете, у меня есть такие полномочия.
— Зачем? — почти выкрикнул Фаусто.
— Затем, Пончик, что если все пройдет так, как мы планируем, арест отменят и твое личное дело останется чистым. Если же мы проиграем, арест спасет тебе жизнь. Скажешь дяде Солу, что разобрался в подоплеке происходящего и за это я тебя арестовал. Собственно, так оно и есть.
Несколько мгновений обалдевший Конелли смотрел директору GS в глаза, после чего спросил:
— Почему вы назвали меня Пончиком?
— Джа сказал, что это твой позывной, — рассмеялся тот. — Разве нет?
