Дверь подъезда уже открывал высокий, лысый и худой, как смерть, человек. Чуть кивнув, он пропустил Белова внутрь, где на контрасте с ярким солнечным днем было темно и холодно. Рома интуитивно подался назад, к солнцу, но… темнота вдруг накрыла целиком весь его мир, его сознание. Когда Рома пришел в себя, то увидел все того же чернявого, сидевшего перед ним на корточках и тыкавшего ему в лицо Ромин же телефон.
– О, открылся. – Чернявый радостно ухмыльнулся и вовремя отпрянул, ибо Рома метнулся к своему обидчику, несмотря на веревки. – Не трепыхайся, Белый, будешь хорошо себя вести, развяжем, пока посиди так.
Он вышел, захлопнув деревянную дверь с решетчатым окошком, оставив Рому лежать на полу, и крикнул уже куда-то в недра злосчастного дома:
– Харон, я открыл телефон, иди… надо его жене написать, любовнице и кто там еще у него в близком круге? Легенда следующая: он улетел на Алтай искать себя… и-и-и… Харон, может, фокус с голосом провернем? Чтобы голосовые отправить? Поворожи там, ты же умеешь.
До Гефтмана Алеша в тот день не дозвонился. Он остался ночевать у Вероники, позабыв не только про профессора, но и про сестру, Марию Сергеевну и всех пропавших. Словно в противовес сложному и такому тревожному делу роман с ведьмой поднимал его над реальностью в облака. Это было совершенно новое, неведомое чувство, срывающее крышу, сковывающее дыхание и в то же время наполняющее негой и неизмеримым, необъяснимым счастьем. Нет, Алеша и раньше влюблялся. Но, кажется, никогда еще не любил.
Домой он вернулся утром следующего дня, вспомнил о намерении найти профессора и его загадочного учителя. Хотел было уже звонить в Аленин универ, чтобы выяснить, не появлялся ли Гефтман там, но… на ловца и зверь. Владимир Игнатьевич перезвонил ему сам.
– Алексей, здравствуйте. Простите старика, не мог взять трубку вчера, а потом и поздно стало. Что-то хотели спросить? Опять про каббалу?
– И да, и нет. Мне нужно встретиться с вашим учителем, о котором вы рассказывали… Смирнов Ерофей Семенович, автор книги про жертвоприношения.
– Алексей, я же говорил, что он не принимает людей и… ни с кем не встречается. Старость…
– Вчера пропала Мария Сергеевна, а перед этим она нашла кулон в своей сумочке, – словно железобетонный аргумент кинул Алеша новость на радиоволны сотовой связи.
Профессор молчал секунду-другую, медленно подбирая слова, произнес:
– Вы не отступитесь… все равно найдете. Что ж… похвальное рвение, тем более… все так далеко зашло. Но… я должен предупредить, что Ерофей Семенович – человек в возрасте, память и сознание подводят. Но вы и сами в этом убедитесь завтра.
– Завтра?
– Да, у нас заведено, что по пятницам я навещаю его. Телефонные разговоры он не признает, незнакомцев не принимает. Тем более не примет… э-э… человека в погонах. Я представлю вас своим студентом, вы сможете изобразить интерес религиоведа? Думаю, что только так у вас получится его разговорить.
– Постараюсь.
– И, кстати, можете взять с собой свою подругу. Вероника, кажется? Если ей это интересно, конечно. Только предупредите, чтобы без всякой абракадабры. Думаю, она больше вас сойдет за студентку. Я когда-то давно привозил к нему студентов целыми группами. Да и девушке вашей полезно будет послушать научную точку зрения на всю ее эзотерическую галиматью.
– Спрошу у нее, – улыбнулся Алеша. – Тогда во сколько и куда подъехать завтра?
– Это за городом, ехать неблизко, а дорогу так просто не объяснить, заплутаете. Ни один навигатор не справляется. Вместе поедем на моей ласточке. Сможете к четырем завтра к университету подойти? Оттуда и тронемся.
– Вы водите машину?
– Вас это удивляет?
– А? Нет, вовсе нет… просто не ожидал почему-то.
– Поверьте, молодой человек, я хороший водитель, просто по городу предпочитаю пешком, для здоровья полезнее, знаете ли. Но… туда мы вряд ли пешком дойдем.
Алеша расслабленно выдохнул, общение с профессором всегда действовало на него оздоравливающе. То ли спокойный невозмутимый тон его с легкими нотками интеллектуального сарказма так работал, то ли прямая понятная логика в объяснениях. Даже просто в бытовых, а уж в этой сложной теме колдовства-сектантства тем более. Алеша искренне (хотя и дежурной фразой) поблагодарил профессора за содействие следствию и попрощался.
Следующим пунктом в его списке задач значился звонок Мише Старикову. Алеша официально все еще был на больничном. Врачи хотя и согласились на выписку, но запретили работать. Так даже лучше, ведь дело о похищениях давно уже передали другому следователю, и не Мише, что обидно, а маститому следаку из другого округа. Возвращаться к бытовухе и ежедневной бумажной рутине Алеша не торопился – он решил вести собственное расследование, пока есть время, обеспеченное справкой о нетрудоспособности.
