Сначала исчезла Лада. Ваня переживал за подругу, и надо же такому случиться, что утешать его пришла Регина! Ласковая стала и нежная, заботливая. Дальше дружеских пожатий его не пускала, но что-то явно изменилось, у Вани появилась надежда. Как верный пес, он вернулся к прежней хозяйке своего сердца, заглядывая в глаза и виляя хвостом в ожидании очередной похвалы. Казалось, что новое состояние незыблемой френдзоны[22] затянулось, он начал вновь отчаиваться, вновь сделал шаг к девочке Саше. Но вдруг явился в университет тот следователь и показал золотой кулончик. Такой же точно, как у Регины.
О да! Ваня знал все ее наряды, а все украшения, касающиеся ее длинной шеи, были облизаны его взглядом. Ваня не ошибался. Такой же точно кулон, как у Лады, был и у Регины. Просто Ваня не придавал тому значения – кулон и кулон, купили в одном магазине. А оказывается, не все так просто! Что-то это значило! Что-то важное.
Регину он не сдал, но в тот же день потребовал объясниться. И… о чудо… она смиренно склонила голову и, нежно поцеловав его в… губы, просила (да, просила!) помочь ей. Что-то говорила про символы, про карты, про то, что это никакого отношения к исчезновению Лады не имеет, что она сама кубик такой носит как талисман. Ваня почти не слушал, он в тот момент почти не дышал. Он ей поверил в главном: она тут ни при чем. Более того, как символ ее к нему чувств она подарила и ему такой же кубик, но с иной гравировкой.
– Это будет наша с тобой тайна, – шептала она, надевая длинный шнурок Ване на шею и пряча кулон под футболку. – Наша первая тайна.
– А к-к-какая в-вторая? – выдохнул он.
– Та, о которой никто не должен знать, – наша любовь.
Но с того разговора прошло уже два дня, а любовь оставалась лишь в Ванином воображении. Он горел в нетерпении, он жаждал, он дошел до грязного шантажа. И добился своего – теперь ехал в машине с Региной по Рублево-Успенскому шоссе куда-то на тайную дачу. Но… влюбленный дурачок… не понимал, что едут они не за любовью.
Вероника согласилась поехать с Алексеем, хотя пришлось поуговаривать. Она совершенно не переносила профессора, но любопытство взяло верх.
Еще одна любопытная Варвара в его окружении – сестрица Аленушка. Отбиться не получилось, и пришлось просить Гефтмана о третьем посетителе. Он согласился быстро и с радостью. Алена ему импонировала, а легенда о группе талантливых и любознательных студентов лишь подкреплялась присутствием Алешиной сестры.
«Ласточкой», как ласково назвал свою машину профессор, оказался новенький внедорожник «Тойота Лэнд Крузер». Мощный и объемный настолько, что никак не умещался в привычное понятие «ласточки».
– Удивлены? – усмехнулся профессор, искоса поглядывая на Алешу, лицо которого излучало вопросы. – Такая вот прихоть, молодой человек, у старика. Я потому по городу на ней и не езжу, что большая очень. А вот за город – милое дело.
Обе девушки разместились на заднем ряду сидений, на них машина не произвела особого впечатления. Хотя у Аленки тоже были вопросики, и, не будучи слишком уж сдержанной, она все-таки поинтересовалась:
– Но ведь такая машина очень дорогая?
– С деньгами все недорого, Аленушка. А деньги у меня есть. Я как-то рассказывал вашему брату, что преподавание – это хобби. Доход мой составляют гонорары от книг и консультаций. Я неплохо разбираюсь в древностях, помогаю коллекционерам искать интересующие их артефакты. У Ерофея Семеновича, кстати, потрясающая коллекция карт Таро. Вероника, вам это должно быть интересно. Там любопытные экземпляры, датируемые пятнадцатым-шестнадцатым веками. Надеюсь, учитель будет в духе и покажет нам свои сокровища.
Они выехали на МКАД в юго-восточном направлении, и Алеша забеспокоился:
– Мы на Рублево-Успенское?
– Нет, – ответил профессор. – На Новорижское, это следующий отворот.
Но стоило им свернуть на шоссе, как нарисовались гаишники, призывая «Лэнд Крузер» остановиться для проверки документов.
– Владимир Игнатьевич, мне вмешаться? – спросил Алеша, уже потянувшись за корочкой в карман.
– Нет, что вы, Алексей, у меня все в порядке. Достаньте-ка из бардачка мое портмоне, да-да, вот это, кожаное.
Владимир Игнатьевич вытащил документы на машину, предъявил инспектору. Тот быстрым наметанным взглядом пробежался по бумагам, сверил фото на правах с лицом водителя, глянул на пассажиров и, одобрительно кивнув, вернул документы. Профессор поблагодарил стража порядка и передал их Алеше.
– Сложите все как было, сделайте одолжение, – сказал он, трогаясь с места.
Как и у инспектора ГИБДД, у Алеши выработалась профессиональная привычка сканировать и мгновенно анализировать документы. Все в них было в порядке, но дата рождения зацепила внимание: 05.05.1954.
«Дважды Иерофант, – подумал Алеша (да, теперь он на всех примерял архетипы Таро). – … Шестьдесят девять лет? Ого… выглядит куда моложе».
В этот раз профессор не заметил удивления на Алешином лице и потому не ответил на его неозвученные вопросы. Они просто продолжили путь, беседуя на отвлеченные темы, и довольно скоро прибыли к месту.
