– Пусть идет, – махнул рукой Алеша. – Мне кажется, что…
– Чего? – удивился Михаил Алешкиному бормотанию. – Ты не бредишь? Может, того… жара плюс не спал ночь… сотрясение дает о себе знать. Голова не болит?
– Нет, Миш, я в полном порядке. Вероника исчезла… он ее забрал как Жрицу.
– Что? – Глаза у Миши округлились. – Когда? Откуда ты знаешь?
– Он сам мне сказал.
– Кто он?
– Профессор Гефтман… Он не Гефтман, правда, а Смирнов… но мы его знаем как Гефтмана.
Миша внимательно посмотрел на приятеля, рот его растянулся в горизонтальную черту, сделав из его лица скетч на истуканов острова Пасхи.
– Гефтман погиб, – тихо, будто успокаивая друга, произнес он. – Я сам видел.
– А? Да-да, видел… но… нет.
– Знаешь что, дружище? Пошли в квартиру, поднимайся. Посиди сегодня дома, а? Ты же на больничном еще. Я сгоняю до Вероники, проверю, как она там. Потом в контору, узнаю новости и вернусь. Захвачу нашего мозгоправа штатного… а то, может, в больничку поедем?
– А? Нет, Миш, я дома побуду. Ты прав, надо отдохнуть. Ночь не спал… Ты не переживай, я в норме. Спасибо, что за Аленкой присмотрел. Я пойду прилягу…
Алеша махнул другу рассеянно и, кожей чувствуя, как тот буравит его спину тревожным взглядом, скрылся в подъезде. Он не соврал, действительно прилег на диван, и тут же веки сомкнулись, сознание закружилось воронкой, утягивая его на самое дно глубокого сна.
Сквозь толщу сонного болота Алеша, казалось, слышал поворот ключа, шипение кота Бегемота, но глаз разомкнуть не мог. Явь мешалась со сном, и отличить одно от другого он не умел, совсем как в приступах сонного паралича. Только чуть иначе в этот раз: сейчас он был больше во сне, чем в реальности, и мир извне пытался достучаться до него то неумелыми гаммами мальчишки-соседа, мучающего фортепьяно, то треньканьем телефона, то настойчивым мурчанием кота у самого уха.
Когда Алеша проснулся, солнечные лучи тянулись по полу косыми желтыми ромбами, проникая сквозь окно под уклоном, значит, вечер и он проспал весь день. Телефон пестрел красными значками неотвеченных сообщений и пропущенных звонков, но внимание привлек не столько телефон, сколько предмет, выглядывающий из-под него. Алеша протянул руку и достал карточку размером с визитку – черную картонку, на которой белыми буквами было написано: «Добро пожаловать в круг двадцати двух. Скоро увидимся». На оборотной стороне карточки белело указание: «Адрес уже в навигаторе. Будь на месте к 22:00».
Алеша не торопился, даже к машине не стал спускаться, чтобы проверить навигатор. Он догадывался, что путь ему на Рублево-Успенское шоссе, и, как только офисный планктон освободит дороги, вернувшись наконец домой после трудового дня, он долетит туда за час, максимум полтора. К девяти вечера путь как раз откроется.
Алеша принял душ, надел свежую футболку с ярким принтом, удобные широкие джинсы. Поправил все свои фенечки-цепочки-шнурочки, снял с запястья золотой кубик и повесил на шею, отыскал в купленной ради следствия колоде Таро карту «Дурак» и спрятал в задний карман джинсов. Пусть будет. Подумал немного и, отобрав все старшие арканы, положил их в рюкзак.
Аленка не отвечала на звонки, но Алеша перестал за нее волноваться. Рожденная одиннадцатого числа, она могла бы сойти за аркан Сила, но Леша знал, что Сила уже у Мага. Значит, Алена ему не нужна. И где бы его взбалмошная сестрица ни пропадала сейчас, она была вне опасности. Вчерашний инцидент с Хароном был, вероятно, отвлекающей уловкой, чтобы достать Веронику из-под Лешиного крыла. Пять неотвеченных голосовых сообщений от Миши он прослушал уже перед выходом. Их содержание заключало каскад новостей, отправляемых в режиме реального времени, вот только время то уже прошло:
11:12. Вероника действительно пропала. Ее телефон недоступен.
12:31. Миша в ее доме. Дверь оказалась открыта, в квартире все перевернуто, заметны следы борьбы.
13:42. В квартире у Вероники работают криминалисты, снимают отпечатки.
16:07. Только что закончилось совещание по делу. У нынешнего следователя куча вопросов к Алексею: почему как минимум шесть фигурантов были так или иначе знакомы с ним? Вероника, Харон, Мария Сергеевна, подруга сестры Оля, Регина Романова, с которой он встречался в РУДН, и ее студент Иван Слепцов.
– Действительно, почему? – Алеша иронично изогнул губы, прослушав сообщение.
18:22. Анализ отпечатков в квартире Вероники готов. Все опечатки принадлежат лишь двоим: женские, вероятно принадлежат самой Веронике, и мужские. Их прогоняют по базам данных.
– Я даже знаю, чьи они, – мои, – прокомментировал Алеша вслух.
Последнее сообщение пришло после нескольких попыток Михаила дозвониться до Алеши и за пять минут до его выхода из дома. В этот раз Миша написал:
19:48. «Лех, ты там живой? Я сейчас приеду, разговор есть».
Ждать Алеша не стал, отвечать тоже. Спустя час он уже выезжал на МКАД, чтобы съехать с него на Рублево-Успенское шоссе, к геолокационной точке без именного адреса, заботливо внесенной в навигатор его машины.
