На середине пути баннерет Атерна отпустил дочь, и невеста пошла навстречу жениху, медленно и величаво, и за её спиной клинки опускались. Рем протянул ладонь — и взял Габриель за руку, они встали рядом, поглядывая друг на друга и, что там говорить — любуясь друг другом. Он — высокий, плечистый, чёрный. Она — миниатюрная, прекрасная, белая…
— Боже вечный, Творец миров, Владыка Света и Огня! Ты — разделённое собравший воедино и установивший союз любви нерасторжимый! Сам благослови и этих чад Твоих Тиберия и Габриель, наставляя их ко всякому доброму делу… — начал чин обручения Флавиан.
Пока он читал, на небе понемногу появлялись облачка и кое-кто с опаской стал поглядывать вверх, справедливо предполагая дождь. По ортодоксальному обычаю между обручением и венчанием должно было пройти время — пусть даже и один день, поэтому свадьбу, если новобрачные не обручились заранее, проводили в два дня. Провести их в сырости, хлюпая грязью под ногами, никому не хотелось.
Альтамира, который вместе с другими магами стоял на значительном удалении от алтаря, шепнул на ухо магистру Строссу:
— Думаю, кто-то из Арканов попросит нас разобраться с погодой. Это будет значить, что мы победили!
Сияло солнце, синели небеса, но из облаков стал сеяться мелкий грибной дождик — летний, тёплый. Крохотные капли падали на алтарь и обнажённые клинки ортодоксов, на фату невесты и чёрную шевелюру жениха, на кольца, которые лежали на бархатной подушечке. Голос Флавиана только окреп:
— Обручаются чада Божии Тиберий и Габриель, во имя Господа нашего, Творца миров, Владыки Света и Огня! Аминь! — Молодой священник протянул жениху и невесте кольца и сказал — совсем по-простому: — Можете надеть друг другу кольца в знак вашего твёрдого намерения стать друг другу мужем и женой! — И смахнул с лица капельки дождя, и улыбнулся.
Аркан с внутренним трепетом надел на палец Габи простое серебряное кольцо и дождался, пока нежные пальчики девушки сделают то же самое с его рукой. Ощущать кожей холодный металл было непривычно, думать о том, что это теперь навсегда — ещё более странно, но в то же время — приятно.
— Жених и невеста, можете поцеловать друг друга! — Голос Флавиана смеялся, но лицо оставалось серьёзным. — Только не увлекайтесь, вы пока ещё не муж и жена!
Рем наклонился к Габи, рукой убрал фату, глядя в самые прекрасные на свете глаза, она подалась навстречу, встала на цыпочки и…
— Смотрите, это что — радуга? — удивленно воскликнул какой-то мальчик.
На небе от горизонта до горизонта раскинулся семицветный мост. И архимаг Альтамира понял — никто и не подумает обращаться к ним за помощью.
Над тарвальским лугом, где гуляли свадьбу Арканы, сгустились сумерки. Загорались один за другим фонари меж шатров, мерцал свет костров. Ристалище у самой границы кварталов небольшого ортодоксального городка было ярко освещено шипящими и брызгающими маслом на землю факелами. Четыре бойца сошлись там в поединке — ради собственного удовольствия и на потеху публике…
Децим Аркан Змий ушёл в пируэт, отводя в сторону удар Фиданцы, продолжил почти танцевальное движение, оказываясь за спинами у Рошкотта и Эйхена, замер в верхней стойке — той самой, «ля пост ди фальконе», и, оскалившись, весело выкрикнул:
— Никак вы, черти, не научитесь! Квинта так не работает, соображаете? Господи, по тридцать лет мужчинам, а как дети малые!
Офицеры, тяжело дыша, отсалютовали затупленными турнирными мечами и снова приготовились атаковать своего генерала. Децим явно получал удовольствие: он опустил свой клинок в «позицию дурака» и широко улыбался, глядя змеиными, немигающими тёмными глазами на всех сразу.
— Давайте, музыканты, играйте! Мы тут танцуем, а не воюем! Играйте, играйте! — взмахнул он свободной рукой.
Бродячие артисты, которые вместе с остальной публикой наблюдали за неожиданным представлением, ухватились за музыкальные инструменты, переглянулись — и вдарили зажигательную кесарянку.
Бросился в атаку горячий и яростный Фиданца, следом, с флангов — опытные солдаты Рошкотт и Эйхен. Зазвенела сталь, клинки разве что не искрили, слышались короткие вскрики и тяжёлое дыхание поединщиков. Децим Аркан играл со своими офицерами как кот с мышатами — он легко находил бреши в их обороне и доставал закруглённым концом меча до бедра, плеча, макушки, оставляя болючие, но безопасные для жизни ссадины и синяки. Если запыхавшиеся воины приближались к тому, чтобы зажать своего командира, вождя и кумира у ограждения, — он уходил в перекат или бросался на одного из противников, стремительной серией ударов заставляя того попятиться, и снова оказывался в центре поля, глумясь и подтрунивая над подчинёнными… Скорость и отточенность движений Змия были непревзойдёнными!
