Аркан быстро справился с мулами — во время долгой походной жизни он приловчился обращаться с этими неприхотливыми и выносливыми животными. Впрягая их в постромки и подтягивая упряжь, Рем с сомнением косился на одного из ушастых копытных: никакой «звёздочкой» во лбу там и не пахло! Габи сказала всё правильно — половина то ли ослиной, то ли лошадиной головы мула оказалась окрашена в белый цвет.
— Вашество?.. — раздался явно похмельный, но дружелюбный голос кого-то из хуторян-ортодоксов.
Крупный, мясистый мужчина, покачиваясь, вставал с земли и с большим удивлением смотрел на герцога, который возился с мулами. У ног ортодокса стелился туман, всё тело очнувшегося от глубокого сна гостя пошатывалось — он явно пребывал ещё в полуфантастическом состоянии между сном и явью.
— Нашество, нашество… — кивнул Аркан. — Отдыхайте, маэстру! Солнце ещё низко, петухи поют в Тарвале, вам не нужно торопиться на огород или кормить скотину. Праздник! Домашние справятся без вас.
— А! Точно — праздник! Свадьба! — поднял палец хуторянин. — Вашество с такой симпатичной ихшеством женились! Кра-а-асотка у вас жена! Ну и моя — красотка, конечно, но вашества жена — это у-у-ух! Ну, я посплю.
— Ну, ты поспи, — согласился Рем и, закончив с подпругами, опёрся ногой о колесо — и мигом оказался на козлах. Он принял из рук у Габриель поводья, не удержался — потянувшись всем телом, чмокнул супругу в щеку и, подняв очи горе, проговорил: — Ну, с Богом! Поехали!
Мулы тронулись вперёд, прядая ушами и приноравливаясь работать в паре. Чуть поскрипывая и слегка покачиваясь из стороны в сторону, фургон с четой Арканов сквозь густой туман двинулся на юг.
Дорога вилась лугами и перелесками, изредка мелькали добротные дома ортодоксальных хуторов и стада на выпасах. Чем дальше на юг — тем менее населёнными становились аскеронские земли. Это полностью устраивало путешественников: лишние встречи им были ни к чему.
— Если мы хотим делать вид, что являемся торговцами — нам нужно продавать что-то, — проговорил Рем, откидываясь на широкую, обитую войлоком и кожей спинку кучерской скамьи. — Нужно остановиться и проверить, что там наложили нам в кузов, после этой путаницы с мулами я не доверяю людям Коробейника…
Отъехали они от Тарваля достаточно далеко: двигаясь по Прибрежному тракту в сторону залива Устриц, преодолели около пятнадцати или семнадцати вёрст.
— А что мы должны продавать по плану? — Девушка до этого разговора сидела, прижавшись к мужу и положив голову ему на плечо, но теперь подобралась, поменяла позу, готовясь перебраться в грузовую часть фургона, чтобы осмотреть его содержимое.
— Инструменты, — пожал плечами Аркан. — Аскерон — это мануфактуры, мы делаем хорошие ножи, ножницы, бритвы, плотницкий, слесарный и столярный инструмент. И всё такое прочее. Надеюсь, что они не напутали: фургон тяжело гружён, мы явно везём металл…
— А-а-а-а! — раздался вдруг дикий рёв из кузова. — Чтоб я сдох!
Рем схватился за меч, Габи — за Рема, мулы заревели и встали как вкопанные, тент зашатался, что-то с жутким грохотом вывалилось на дорогу с тыла фургона, раздались страшные ругательства на всех языках.
— Я пойду посмотрю, что там. — Аркан уже приготовился спрыгнуть с козел, как вдруг всё прояснилось само собой.
— Ни-хе… О-хе… А-хм! Монсеньёрище! А какого хе… А-хм! — Пред очами их высочеств появился легендарный вождь кхазадов Сверкер-Дума — Ёррин Сверкер собственной то ли полуодетой, то ли полураздетой персоной, с безумным взглядом выпученных глаз, с элементами доспехов там и сям по всему телу. Наконец он собрался с мыслями, почесал лысую татуированную башку и в пояс поклонился, махнув своей крепкой шахтёрской лапищей. — Юная леди… Монсеньёрище… Я поздравляю вас со свадьбой и безмерно рад видеть вас в добром здравии, но какого, простите, хера вы украли мой фургон и меня вместе с ним?
— Что? — Брови Аркана поползли вверх. — Это МОЙ фургон, Ёррин! Мне позавчера подготовили его люди Гавора Коробейника для одного секретного предприятия, и…
— Р-р-р-р-разгарнак! Так это ТВОЙ фургон он одолжил мне на вечер? Чтоб я сдох! — Гном сел на обочину, прямо на задницу, явно пребывая в сильном изумлении. — Нет, ну… Ну, в конце концов… Я ведь вам вёз ещё одни полтонны золота! Тридцать пудов! А не кому-то там другому! Так что, похоже, всё сложилось удачно!
— Ой-ёй! — пискнула Габи. — Какие полтонны золота? Нам же уже подарили полтонны золота!
— Ещё одни полтонны золота, — пожал плечами Рем, пытаясь сохранять хладнокровие. — Другие. Он же сказал, да? Ёррин, подтяни штаны, Бога ради, Габи смотрит, а у тебя кудри торчат, срамно!
— Ох, чтоб меня… — Кхазад принялся поправлять расползающиеся детали гардероба, при этом постоянно облизывая губы и делая страдающий вид. — Ох, не стоило пить кротовуху за ваше здоровье… Ох и дрянь, ох и дрянь! Это что, я и на дарение опоздал⁈ А Эадор, стало быть, с птичками этими — он на коне был, да? Он был самый важный там, да? Обскакал меня ушастый?
— Руада подарил полтонны золотых самородков, и это смотрелось тоже весьма важно, да, Зайчишка? — глянул на супругу Аркан.
