— Вот что, Фридрих Вермаллен, который вполне может стать следующим курфюрстом Тимьянским… Ты сейчас отогреешься у костра, и поешь, и будешь сидеть здесь и читать Писание — вслух, громко и вдумчиво, понял? И не будешь по вашему популярскому обычаю искать в нем подтексты и скрытые смыслы, ясно тебе? Будешь читать его так, будто это твой далекий отец говорит с тобой, как будто он написал тебе письмо — истинную правду. А ты — маленький ребенок, который безумно доверяет отцу, но не всегда понимает, что он имеет в виду, потому что отец — в тысячу раз умнее и опытнее тебя. Понял?
— Д-да!
— А после этого, когда я допишу письмо Экзарху, ты возьмешь его, спрячешь за пазухой, у самого сердца, и поскачешь в Аскерон, имея двух лошадей — одну под тобой, вторую — заводную. И расскажешь там, в монастыре святого Завиши Чарного, все, что видел здесь, и передашь Его Высокопреосвященству низкий поклон от Тиберия Аркана Буревестника, герцога Аскеронского.
— Ваше высочество! — вскочил Вермаллен.
— Мое высочество, — усмехнулся Рем. И, глянув на Габи, продолжил: — И ее высочетсво… Оба наших высочества и его милость легендарный вождь свободного клана Свекеров — все мы очень сильно расстроимся, если ты сейчас не сделаешь то, что тебе говорят. А ну, ешь быстрей!
И сунул в руку популяру миску с рагу, в котором мяса было как бы не больше, чем овощей.
Уже потом, спустя пару часов, когда Вермаллен ускакал на Север, в сторону Аскерона, Буревестник позволил себе на секунду опереться лбом о плечо жены и проговорить:
— Очень, очень страшная химера. Мне удалось лишь позорно сбежать и увести с собой одного популяра, Габи. Это все, на что я оказался способен! Надеюсь, Разор прибудет сюда с флотом как можно скорее, и расстреляет Ковчег из аркбаллист с далекого расстояния и зальёт весь залив Устриц ворванью, и сожжёт всё дотла. И, я надеюсь, что Экзарх согласиться сопровождать эскадру Ордена, потому что мне страшно представить себе кого угодно другого, кто попытается противостоять этому кошмару… Знаешь, Габи, что было самое страшное?
— Что? — Зайчишка чувствовала, как физически плохо мужу, она обняла его и принялась гладить по волосам.
— Это и вправду было частью мира прежних, понимаешь? Все, что я там видел! Предки рыцарей Запада так и жили… Для них это было нормальным! Какой народ вырастет из такого корня? Габи, я бы хотел увидеть каждый из ковчегов, чтобы понять — что мы за люди, понимаешь?
— Но ведь все это было ужасненько давно, и…
— … и все ковчеги проржавели и сгнили за полторы тысячи лет, — мрачно кивнул Аркан, а потом распрямился, прижал к себе жену и сказал: — Будем собираться в дорогу!
Участок пути от залива Устриц до границы владений голубоглазых и черноволосых орра — местности под названием Соляные Столбы — считался самым опасным. Здесь бродили шайки изгоев и бандитов, водились хищные горные звери. Говаривали, что и фоморы появлялись здесь, и нападали на одиноких путников.
— Смотри, какая цаца! — Ёррин Сверкер повертел в руках блестящую шипованную подкову. — Пока вы там с демонами прошлого хороводы водили, я вона — подковки сладил! Ща-а-ас наших кастратиков подкую, как им сразу сподручно станет по здешней паршивой местности бегать и лбы всяким тварям разбивать, а?
На его лице сияла яркая улыбка, почти такая же яркая, как восходящее солнце. Гном, похоже, был счастлив в полной мере. А как же? В Турнепсе он сумел добыть походную наковаленку и кое-какой инструмент, а при помощи алхимических составов Габриель, небольших кожаных мехов и силы рук сумел добиться нужной температуры в сложенном из камней и промазанном глиной эрзац-горне. И поработать как следует! Конечно, Сверкеры — забойные мастера и шахтеры, а не кузнецы, но настоящему кхазаду всегда приятно поковыряться с металлом, почувствовать жар горящх углей, подержать в руках какую-нибудь твердую и блестящую штуковину, которую сделал сам!
— Они не кастратики, — Аркан закончил грузить пожитки в фургон. — Кастратики — это мерины. А это — мулы. Они гибриды лошади и осла, и бездетны от рождения, им ничего удалять не надо для этого. А вот тебе, Ёррин Сверкер, похоже, удалили часть мозга, если ты стучал молотом здесь, в трех верстах от Святой Отмели!
— Я тихонько, монсеньерище! — отклинкулся Ёррин, но было видно, что ему стало неловко. — Ну, подковать-то я этих… Гибридов… Все равно должен, а? А еще — попоны надеть и шоры с налобниками. Потому как всякое может быть!
С этим сложно было не согласиться — подготовить животных к тяжелому пути следовало, так как остаться с полутонной золота посреди диких скал Прибрежного хребта без всякого гужевого транспорта — такого и врагу не пожелаешь!
Так что выезд задержался еще на час или около того, но зато мулы теперь напоминали настоящих боевых скакунов — экипированных, сытых и ретивых.
— Я дала им по столовой ложке териака, — пояснила Габриель. — Кажется, ушастикам понравилось!
