Незаметно прокравшись в фургон, я взяла любимый блокнот и спряталась за своим шатром. Сидела на траве, среди мирры, которая росла по краям и рисовала его обнажённое тело. Моя рука казалась грубой, когда выводила линии. Штрихи. Прочерки. Он самый опасный зверь и я хотела его приручить. Обуздать. Не сломить, а сделать моим союзником. Тем, кого только я смогу укротить успокоить, если он будет зол и напряжён. Я хотела стать той, к которой он придёт независимо от погоды в его душе. Смерч там будет, разрушающий ураган, цунами или полный штиль.
Тот рисунок отличался. Едва заметно не каждый сможет узреть чем, но я видела насколько чувственным он вышел. Я вложила в него не страх, который всегда был внутри, когда Атлас снился мне, а гораздо более глубокие и опасные чувства. Те, которых не должно было быть. Те, которые погубят меня. Подведут к пропасти, толкнут в пасть ко льву и поглотят.
— Зафира.
Услышав грубый прокуренный голос Вори, я захлопнула блокнот и спрятала в кармане юбки, когда он вышел ко мне. Тут же его взгляд сузился, Вори всегда относился ко мне с некой отстранённостью. Опаской. Он не боялся, я никогда не видела в глазах страха, но и других чувств не могла прочесть.
— Мне нужно, чтобы сегодня ты выступила вместо Каролины.
— Что произошло?
— Она не здорова. Лёгкий жар ничего особенного, но я не могу так рисковать.
— Уверена она не в восторге от подобной идеи, — лукаво ухмыльнувшись спросила я, не надеясь услышать ответ.
Я не стала предлагать свою помощь прекрасно понимая, Каролина не подпустит меня к себе. Не позволит помочь. Она скорее метнёт нож и попадёт в цель только бы я не подходила близко. Не смела коснуться её кожи.
Кивнув, я направилась в самый большой шатёр туда, где была сцена. Переоделась в костюм, позволила зачесать мои волосы и свернуть их на затылке в пучок. Лицо укрывала яркая пёстрая маска и я понимала, меня никто не узнает. Никто не посмеет подумать плохо отвернуться, и это пьянило. То чувство, будто я могу хоть на несколько часов стать нормальной.
Адреналин кипел во мне. Пульсировал в крови бешеным потоком, когда объявили номер. Ясми сжала мою руку, чмокнула в щеку и пожелала удачи. Я пила возбуждение, которое лилось из зала словно по жёлобу и стекалось в центр арены. Я заряжалась ахами и вздохами каждого человека, который присутствовал сегодня внутри шатра. Моё тело растягивалось, гнулось и это доставляло удовольствие каждую секунду.
Когда я стояла в центре раскинув руки в стороны, тело пульсировало в такт аплодисментам. Я была в красивом алом купальнике, который обтягивал тело, когда люди вставали со своих мест и громко свистели, одаривая моё выступление радостью и восторгом, в тот момент я наслаждалась. Потом мне будет горько и обидно от того, что я настолько жалкая, но в миг триумфа я напитывалась радостью и ликованием толпы. Они принимали меня. Не видели странной гадалки. В их глазах не было осуждения и страха. В их мыслях не крутились запретные слова, которые я так ненавидела. Сейчас я была для них артистом красивым невероятным и это пьянило. Поклонившись, убежала.
— Это было потрясающе, Зафира, — обнимая меня, прошептала Ясми.
— Согласен. Ты превзошла саму себя, — похвалил Вори.
Он никогда не благодарил, не откровенничал, держа свои секреты так близко к душе, что никто не знал его истории. Откуда он? Как оказался с таким сборищем и почему? Я хотела несколько раз разложить на него карты, но меня всегда что-то останавливало. Не знаю, какой именно порог, но никогда не переступала черту.
Я смотрела вслед уходящему Вори и жевала губу, чувствуя некий провал. Я всегда так ощущала себя рядом с ним. Неуютно. Немного отстранённо и странно. Всегда напряжена. Всегда готова убежать, будто Вори кобра и я должна оставаться настороже, когда наши тропы пересекались.
Моя улыбка не сходила с лица весь вечер и когда я оказалась в фургоне, она увяла. Осела на дне моего живота разъедающей кислотой. Белый цветок, а рядом записка.
«Ты намного больше, Зафира. Гораздо лучше и темнее, чем они могут понять. Но я видел, как ты впитывала их радость. Как наслаждалась тем состоянием будто ты нормальная обычная девушка, которая не несёт в себе чёрное клеймо тьмы. Не притворяйся. И не жди, что я приму твою ложь она слишком горькая для нас обоих».
Первое слово — Атлас. Это его цветок за моё выступление. Его слова, которые кислотой разъедали моё нутро и пожаром горели в лёгких, но я сохранила тот цветок между листами блокнота, как и записку с его почерком.
Двенадцать
Снова лес. Снова туман. Но теперь поменялись декорации. Приехав в этот город, черту которого не должна была пересекать, я сорвала защитный механизм в моей голове. Позволила новым образам затопить сознание. Проникнуть тёмными мрачными историями под кожу. А теперь во снах моя душа металась как загнанная истеричка. Стенала. Молилась. Бесновалась.
