Поэтому важно, что Приполярная перепись официально засвидетельствовала, что промысловые угодья тайги и тундры не были «ничьей» землей, которая могла быть беспрепятственно занята переселенцами из центральных районов страны. На американском Севере аналогичные документальные свидетельства используются в суде как доказательство прав коренных жителей на земли и их ресурсы
В России формальные критерии определения земельных прав коренного населения еще не выработаны. Отсутствует пока и понятие «земельного требования» (land claim) со стороны конкретной группы коренного населения, например, поселковой или кочевой общины, хотя российское законодательство формально предусматривает создание территорий традиционного природопользования по заявлениям коренных жителей. В связи с этим материалы Приполярной переписи могут быть полезны как документы, подтверждающие давность использования земель и биологических ресурсов конкретными группами коренного населения.
*
2. Торговая эксплуатация коренного населения. Эта проблема неизбежно возникает, как только коренное население оказывается в контакте с рыночной экономикой. Приполярная перепись засвиде- тельствовала факт огромной задолженности коренных жителей торго- вым организациям. Выяснение ее размеров было одной из специальных задач переписи. В отчетах регистраторов и других документах подчеркнуто, что кредитная политика торговых организаций была специально направлена на финансовое закабаление промысловиков и оленеводов, расчеты велись недобросовестно, а общая сумма долга, как правило, превышала реальные возможности его выплатить.
Торговой эксплуатацией коренного населения занимались не только торговцы, но и русское промысловое население. А. Скачко писал, что большинство русских промысловых хозяйств без преувеличения можно назвать «контрагентами торгового капитала, эксплуатирующими туземцев». Такая модель поведения была укоре- нившейся: считалось нормой, что «туземцев не обманывает только ленивый»
Возможно не в такой степени, как в 1920-е годы, но торговая эксплуатация промыслового и оленеводческого населения происходит и сейчас, усиливаясь с развитием рыночных отношений. Так, кочую- щие со стадами семьи оленеводов практически не имеют возможности покупать товары в магазине. Все необходимое им доставляет в тундру администрация оленеводческого предприятия, а оплата покупок производится путем вычетов из заработной платы. При этом цены на товары для них значительно выше, чем в поселковых магазинах, и эта разница превышает необходимые расходы на доставку. Однако более существенной формой торговой эксплуатации являются низкие закупочные цены, по которым местные жители вынуждены продавать добытую ими рыбу, мясо, шкуры и другую промысловую продукцию заготовительным организациям и предпринимателям- перекупщикам.
Во многих районах оленеводческие предприятия из-за финансовых трудностей, которые они постоянно испытывают, снабжают оленеводов необходимыми продуктами и снаряжением в совершенно недостаточном объеме. Поэтому особую важность для оленеводов приобрела меновая торговля — часто единственный источник необ- ходимых им товаров и продуктов в летний, а иногда также и в зимний период. В качестве партнеров в этой торговле выступают либо специально путешествующие по тундре предприниматели-торговцы, как в 1920-е годы, либо — в районах освоения — нефтегазодобытчики, выменивающие у оленеводов мясо и рога оленей на различные товары. Данная торговля практически всегда производится несправедливо для оленеводов, которые и сами осознают несправедливость существующего обмена, где торгующие часто используют склонность коренного населения к алкоголю. Помимо того, что обмен идет на некачественные спиртные напитки, оленеводов иногда, грубо говоря, спаивают, чтобы выменивать товар по более выгодным ценам. Так, несколько лет назад в тундрах Республики Коми тушу оленя можно было приобрести за пять литров самогона (Колегов, 2003). Случаи массового отравления жителей аборигенных поселков не- качественными спиртными напитками известны из периодической печати; правда, они имели место не на Европейском Севере, а на Дальнем Востоке.
Таким образом, торговая эксплуатация коренного населения северных окраин России сохраняется в самых разнообразных экономических условиях и воспринимается обществом как неизбежное явление, сопровождающее товарообмен между хозяйствами различных укладов.
