Можно считать закономерными потери, которые несет традиционное хозяйство в результате «столкновения с цивилизацией». Тем не менее, вопрос, почему одни этнические общности активно адаптируются к социально-экономической среде доминирующего общества, а другие выбирают путь изоляции, важен и для теории, и в практическом плане. Дилемма «традиционализм — модернизм», поиски «третьего» пути, попытки «снять» противоречие путем диа- лектического синтеза несовместимых противоположностей всегда приводили и по-прежнему ведут к выстраиванию очередной страте- гии «неотрадиционализма». Неясным остается только, за счет чего будет достигнут этот гармоничный синтез, необходимость которого настолько же легко провозгласить, насколько трудно его выполнить. На наш взгляд, продуктивно было бы посмотреть на хозяйственную жизнь северных территорий как на своеобразный экономический симбиоз традиционных и инновационных форм. Его относительная устойчивость достигается не путем поднятия активности традицион- ного сектора и не за счет изобретения нового уклада, сочетающего в себе лучшие черты традиционности и модернизма. Она исторически складывается как территориальное, а точнее — с учетом сезонных ритмов природопользования — как пространственно-временное со- четание разнородных, нередко противоборствующих, но вместе с тем взаимодополняющих компонентов. Приполярная перепись убедительно показала сложную пространственную структуру и взаимозависимость различных групп населения с разным укладом хозяйства и образа жизни. Среди них были и пассивные, и активные, консервативные и склонные к новациям. Так, в Большеземельской тундре малооленные промысловые хозяйства ненцев едва ли могли бы успешно существовать без богатых коми-оленеводов. Коми-ижемцы не могли бы сбывать продукцию своего товарного оленеводства, не имея постоянного контакта с русскими. А колгуевские ненцы не мог- ли бы вести оленеводческое хозяйство на своем острове, если бы их не «эксплуатировали» русские колонисты
Собранные и систематизированные материалы Приполярной переписи дают исследователям возможность выстроить схему и понять механизм этого симбиоза различных групп населения и хозяйственных укладов в пределах каждого региона. Это и может быть содержа- нием дальнейших исследований, продолжающих данную работу.
Андерсон Д. 2005. Туруханская переписная экспедиция 1926—27 гг. на перекрестке двух научных традиций. В кн. Туруханская экспедиция Приполярной переписи: этнография и демография малочисленных народов Севера. Отв. ред. Д. Дж. Андерсон. Красноярск: Поликолор. Сс. 7—33.
Давыдов А. Н. 2006. Этнохабитат на краю ойкумены: ненцы острова Колгуев. В кн. Межэтнические взаимодействия и социокультурная адапта- ция народов Севера России. М.: Стратегия. Сс. 34—60.
Колегов М. Г. 2003. План развития оленеводства в МО «Ижемский рай- он» Республики Коми. Проект Северного Форума. Агентство экономической информ., Сыктывкар.49 с.
Скачко Ан. 1934. Народы Крайнего Севера и реконструкция северного хозяйства. Л.: Издательство Института народов Севера. 74 с.
Вступление к работе
Леонида Леусенко
Северный морской путь — возможно, важнейшая морская магистраль нашей страны. Об этом пути мечтали, начиная с М.В.Ломоносова, многие наши выдающиеся деятели. Путь был востребован в Русско-японскую войну 1904—1905 г., в Великую Отечественную войну. Всегда был нужен как кратчайший путь, сокращающий доставку грузов из Европы в Азию на 10 тысяч км и время пути по сравнению с традиционным через Суэцкий канал — в 13 дней. Открытие и добыча углеводородов на шельфах Баренцева и Карского морей заставляют быть основными разработчиками Северного морского пути нефтегазовые компании, «Норильский никель», Красноярский край, Республику Саха (Якутия), Чукотку и др.
Первой экспедицией, совершившей «Сквозной проход» (от Владивостока до Архангельска северным путём), стали участники ГЭСЛО, на ледоколах «Таймыр и Войгач» в 1915 г., о чём имеется книга капитана ледокола «Вайгач» Б. Вилькицкого и участника экспедиции, морского доктора Леонида Михайловича Старокадомского (1951 г.). Книга Старокадомского переиздавалась в 1953 и 1959 гг.
