Впрочем, удалось найти одно исключение: в 1914 году в Петрограде была издана исследовательская работа профессора Духовной академии Александра Васильевича Смирнова «История флотского духовенства». Увы, он мне ни с какого боку не родственник, могу только мечтать о состоявшейся реинкарнации (хотя это и не совсем по-христиански). В той работе была исследована и описана лишь исторический период корабельного духовенства в годы царствования Петра 1. И все. Уже после 1992 года были опубликованы небольшие статьи о корабельных священниках русско-японской войны.
Священник любой церкви, а корабельный в особенности — это и живое, ходячее доказательство для моряков бессмертия души. Если совсем просто — доказательство гарантии для каждого служивого загробной жизни. Это в мирном уюте, без ежедневного риска, кабинетный умник разглагольствует о высших материях. А когда смерть вот рядом — хохочет в реве надвигающейся штормовой волны, не до теорий. Ведь ежели Бога нет, то нет и церкви и священники зачем?
А то, что это «живое свидетельство» блюет при качке, в картишки режется с офицерами и любит не только кагор и не только по святым праздникам — так это мелочи жизни. Особенно когда по тебе сейчас даст залп всем бортом вражеский флагман. И матросская жизнь, на этом, может и кончиться.
Служба священнослужителя на боевом корабле русского флота, особенна не только риском в бою, дискомфортом в шторм, но и сложностью его поведения при исполнении различных флотских традиций на борту. Вот пересекает парусный шлюп или броненосный крейсер экватор, и моряки празднуют «День Нептуна». Праздник всеобщий и веселый! Но явно и не христианский. Как тут быть корабельному иеромонаху? Если он умен, то примет участие и не будет отрекаться от всеобщего церемониального омовения. Перекрестив перед этим и ряженного «Нептуна» и «русалок», понимая, что этот «языческий» праздник — лишь веселое представление, не более. А если Бог умом великим не наградил?
В январе 1916 года броненосец «Пересвет» в Тихом океане пересекал экватор, возвращаясь из Японии в Россию. Матросов очень развеселила картина: молодые мичмана тащили, отчаянно вырывавшегося дородного корабельного иеромонаха к искусственному бассейну, «на суд» бога морей Нептуна с русалками… И при этом молодые офицеры кричали — «Покрестим, покрестим «попа!» Батюшку в чем был: в рясе, с наперсным крестом, швырнули в воду под гогот команды и он, с мокрой бородой, как кот из лужи, отряхивался на палубе. После чего потребовал, что бы его списали с корабля. Ясно, что обмоченный священник не вызывал у свидетелей унизившего его конфуза, религиозного почтения. И командир корабля, и старший офицер не пресекли буйства своих молодых подчиненных — флотская традиция, что поделаешь… И это не единственный нюанс корабельной церковной службы.
Смысл этой книги, для современных священников, моряков российского флота еще и осознание того, что русский флот ЕДИНСТВЕННЫЙ в мире и в истории который трижды сражался за православных единоверцев. При Императоре Павле 1 эскадра адмирала Ушакова освобождала от французского владычества греческие острова населенные православными. При Николае 1 в русско-турецкую войну 1828—1829 гг. Черноморский флот вступился за православных угнетаемых турками-мусульманами. При Императоре Александре II-м в 1877—1878 гг. русские моряки-черноморцы освобождали от мусульманского ига православных болгар.
Что православный корабельный священник — не только собеседник в офицерской кают-компании, утешитель раненых и больных матросов, отпевающий убитых и умерших, исполнитель церковных обрядов…. Но и равный участник морских сражений, великих географических открытий, вершитель военно-морской политики державы.
Читателям убежденным, что до Петра 1 у русского государства, имевшего естественный выход к Белому, Каспийскому морю, не было своего регулярного морского флота — совет — эту главу не читать и сразу перейти к следующей. Для тех же, кто решил читать дальше…
Флот и русское государство — ровесники. Естественно, что как и любой флот мира русский имел свой корабельный флаг. С конца XV-го по конец XVII-го века над мачтами русских кораблей поднимали по-сути икону Святого Николая Угодника — православного Святого, покровителя путешествующих и моряков. Только икона сия была сделана не из дерева или металлов, а из полотнища. Возможно, что из этого и пошел обычай освящать каждый спускаемый на воду корабль — освящать плавучее сооружение из дерева и металла несколько странновато, а вот икону, пусть и на ткани — понятное дело. В доказательство вероятности этого предположения можно привести многочисленные изображения и описания хоругвей древнерусских князей, — которые сплачивали русские дружины на поле брани.
