Так семерка оказывается больше, чем числом, она – символ развития. В книге Притчей Соломоновых читаем: «…семь раз упадет праведник, и встанет; а нечестивые впадут в погибель» (Притчи 24:16). Эта цитата иллюстрирует трансформационный аспект семерки. Кроме того, как верно подметил Филон, семь слагается из трех и четырех. Я исследовал символическое значение числа три в моей книге «Эго и архетип», в главе «Архетип Троицы и диалектика развития» и пришел к выводу, что троичность часто обозначает эго7. Это число, которое свидетельствует о том, что протекающий в определенном месте в определенное время процесс проходит через три этапа, например, через прошлое, настоящее и будущее, или через начало, середину и конец. Четыре, напротив, говорит нам о целостности вне времени и пространства (то есть вне категорий сознания), следовательно, оно является воплощением статичной вечности.
Думаю, характер отношений между числами три и четыре теперь ясен, остается только добавить, что такие же отношения просматриваются между числами семь и восемь, о чем писал в свое время и Юнг. Восемь обозначает всеобщность, целостность, тотальность; семь стоит рядом к числу восемь, но, в отличие от него, является только одной из ступеней на лестнице жизни. Предельно упрощая – для лучшего запоминания – можно сказать, что число три говорит о том, что мы находимся на эго-ориентированной позиции и, если мы продвинемся вперед, у нас есть шанс пережить опыт взаимодействия с Самостью с позиции эго. Число семь говорит о том, что мы находимся в процессе динамического восхождения и ориентированы на Самость, и на вершине лестницы нас ждет опыт переживания Самости с позиции, ориентированной на Самость. Я уже писал, что главный мотив Апокалипсиса заключается в том, что сознание сталкивается с Самостью, а такой опыт всегда насыщен разного рода переживаниями и чреват волнениями и тревогой. Теперь мы понимаем, почему в том сне, о котором мы упомянули, слово «седьмой» поизносится озабоченно, ведь это восклицание – предвестник того, что вот-вот появится Самость.
Напоследок, чтобы вам было о чем поразмышлять, я хотел бы напомнить, что у алхимиков было понятие «скрытой магической семеричности». Здесь я просто приведу диаграмму, которую я позаимствовал из работы Юнга "Mysterium Coniunctionis" (рисунок 4.1). Это одна из схем-илююстраций к
Четыре всадника
Давайте вернемся к Откровению. Вот начало шестой части:
И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он
Затем оказывается снята и вторая печать, появляется второй конь, рыжий, «и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч» (6:3-4). Агнец снимает и третью печать, за чем не замедляя следует «конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей» (6:5). Ему во след трубит голос: «Хиникс пшеницы за динарий, и три хиникса ячменя за динарий…» (6:6). Наконец, четвертая печать оказывается снята, и выходит «конь бледный, и на нем всадник, которому имя "смерть"; и ад следовал за ним» (6:8) (см. рисунок 4.2).
Альбрехт Дюрер (1471-1528). Четыре всадника Апокалипсиса. 1498. Гравюра.
Смотрите, что получается. Сначала Иоанна атаковало число семь, а теперь четыре в виде четырех всадников, которые появляются в результате вскрытия книги за семью печатями. Так сказать, двойная атака: за авангардом семерок оказалась рота четверок. Кроме того, то, что описано в процитированном фрагменте, отсылает нас к шестой части книги Захария, где пророк говорит: «И опять поднял я глаза мои и вижу: вот, четыре колесницы выходят из ущелья между двумя горами; и горы те были горы медные. В первой колеснице кони рыжие, а во второй колеснице кони вороные; в третьей колеснице кони белые, а в четвертой колеснице кони пегие, сильные. И, начав речь, я сказал Ангелу, говорившему со мною: что это, господин мой?» (Зах. 6:1-4). И, как объясняет Ангел, «это выходят четыре духа небесных, которые предстоят пред Господом всей земли» (6:5). В обоих случаях мы видим чередование цветов, некую последовательность, которая иллюстрируется цветовыми соответствиями, что, в свою очередь, отсылает нас к алхимии. В алхимии нам даны три этапа и три цвета: черный (nigredo), белый (albedo) и красный (rubedo), иногда, правда, к ним добавляет и четвертый, желтый, а вернее, золотой (citrinitas). Если мы сравним алхимические стадии делания и то, в каком порядке появляются всадники разных цветов в Откровении, мы увидим, что черный и красный цвета поменялись местами. Возможно, это произошло потому, что во времена Иоанна именно красный цвет ассоциировался со всем негативным.
