— Заткнись. — Я резко остановился на краю обрыва. — Он не может существовать без точки входа. Без якоря.
— То есть…
— То есть, если закрыть Разлом, он окажется в ловушке.
Вжух замер.
— Ты хочешь замуровать себя здесь. С ним.
Я не ответил. Вместо этого развернулся к воронке и поднял руки.
Печать, которую я начал плести на краю обрыва, всё ещё висела в воздухе — огромная, многослойная, пылающая жёлтым огнём. Теперь я добавил в неё последние элементы.
Хаос заметил маневр.
Пространство содрогнулось. Чёрные щупальца рванули в нашу сторону, но я уже закончил.
— Вжух, держись!
Я вогнал всю оставшуюся энергию в печать.
Мир взорвался светом.
Разлом содрогнулся, его края начали схлопываться. Хаос ревел, его щупальца метались, цепляясь за реальность, но печать работала — пространство затягивалось, как рана.
— Ты… Ты серьёзно⁈ — Вжух вцепился когтями в мою куртку.
— Да. — Я стиснул зубы. — Теперь он здесь. А мы — нет.
Последнее, что я увидел перед тем, как пространство разорвалось, — это вспышку чёрного огня, рвущегося нам вслед.
А потом — только пустоту.
И тишину.
Неладное я почуял сразу.
Печать Возврата должна была вышвырнуть нас в Бескрайнюю Пустошь, где я оставил магический якорь. В новом воплощении я ни разу не применял эту вязь, а ведь она требовала подготовки и филигранного плетения!
Так в чём же дело?
Мы с котоморфом находились в степи, но это была не Пустошь.
Да и солнце — не факт, что земное. Слишком тусклое и немного красноватое. Мертвенное, как в северных широтах. Было довольно прохладно, но севером и не пахло. Трава как трава. Ветер как ветер.
Интуитивно я понял, что должен открыть своё восприятие, войти в дальний транс и переместиться на ментальный план. Редкий тип связи, которым я давно не пользовался. Идея в том, чтобы вообразить человека, с которым хочешь поговорить. И тогда можно будет увидеть его образ. Обменяться мыслями.
Чертёжник сидел в каюте, сложив ноги по-турецки.
Управлял своей хитрой машиной.
Руки беса слегка светились, пальцы порхали над призрачными консолями. Интересная технология. Значит, он не всё показал во время недавнего разговора. Чего и следовало ожидать.
Я задействовал ещё одну старую технику и облёк мысли в слова.
Фраза пробилась сквозь пространство и время, заставила содрогнуться воздух в каюте. Чертёжник оторвался от своего занятия и увидел меня — призрачного, почти нереального.
— А ты способен удивлять, Грим.
— Что ты задумал? — я посмотрел на мойру. — Почему не работают мои печати?
Чертёжник усмехнулся:
— Начну с ответа на второй вопрос. Совет Мойр очень постарался и создал целый лабиринт вселенных, из которых ты не сможешь выбраться. А Живой Хаос — сможет.
— Что за бред ты несёшь? Это самоубийство. Когда он выберется, то уничтожит всех вас.
— Мои коллеги придерживаются того же мнения, — сказал Чертёжник. — Поэтому мне было поручено сотворить замкнутый лабиринт, в котором Хаос будет метаться до скончания веков. Твои боги укрепили бы всё это своими печатями… но меня такой расклад не устраивает.
— Что? — я не мог поверить своим ушам.
Передо мной сидел психопат.
— Видишь ли, Гримаун, я всегда придерживался теории, что Предтечи однажды вернутся и уничтожат нашу цивилизацию. Это вопрос времени. Их война с твоими богами может закончиться победой, разгромом или мирными договорённостями. Не суть. Так или иначе, они оставили Администратора и открыли Врата, чтобы вернуться. И не важно, что они там тебе пообещали. Если есть возможность, существует и опасность.
Я потрясённо молчал.
— Вижу, не понимаешь, — мягко добавил бес. — А ведь всё просто. Живой Хаос способен уничтожить Предтеч. Это его цель. Пусть решает этот вопрос, почему бы и нет? Я настроил выход из лабиринта таким образом, чтобы выбросить тварь прямиком к зоне обитания Древних.
Вопрос, откуда у беса координаты, оставался открытым.
Но ведь он и меня как-то сумел выдернуть из-за Порога…
— Ты идиот, — прошептал я. — Хаос поглотит их, впитает новые знания и вернётся обратно. Он способен только уничтожать и поглощать. Это вирус, раковая опухоль.
— Пока он вернётся, могут пройти века и тысячелетия, — возразил мойра. — Дистанция слишком велика. К сожалению, ты не сумеешь при жизни отыскать выход из этого лабиринта реальностей. Прости, но кем-то всегда приходится жертвовать.
Мне стало смешно.
Человек, подаривший мне шанс на вторую жизнь, меня же и хоронит.
— После нас хоть потоп, а, Чертёжник?
— Думай, что хочешь. Но, учитывая сроки жизни мойр, нам же и придётся расхлёбывать второе пришествие Хаоса.
— Хлебалки не выросли, — беззлобно ответил я. — А ты не думал, что я отчасти предвидел это вероломство? И оставил парочку неприятных сюрпризов?
— Думал, — признался Чертёжник. — Но, знаешь ли, у меня в запасе тоже сюрпризов хватает.
— Вот что, — маска доброжелательности сползла с моего лица. — Когда я разделаюсь с Хаосом, жди в гости.
— Не когда, — поправил меня Чертёжник. — А
Многомерность — штука универсальная.
Ключевое слово здесь — «много».
